Шрифт:
«Командир, вопрос. Ты цель, не мы. Если он пойдет за тобой мимо базы, мы стоим или идем за тобой?»
«Стоите», — ответил я.
«Годится. Я не торгуюсь, командир, я уточняю, за что стою».
Чиковани у турели молился по-грузински, в голос, ничуть не смущаясь. Овчинников, шевеля губами, сидел на ящике и пересчитывал свои очки упокоений, как Наталья — склянки.
— Командир… а те, кого я сегодня упокою, дадут очки? — спросил Овчинников, не поднимая головы. — Или нам Охотников бить вообще не полагается?
— Понятия не имею.
Он кивнул. Непривычно было читать чат без безграмотных реплик Сергеича, но Сергеич остался в убежище на хозяйстве, с женщиной своей мечты.
Потом в общем канале Дакита Лиос, он же «Индеец» Дак, выдал:
«Конец света близится к концу. Благодарю Господа за то, что свел меня с вами, друзья».
«Внимание всем! — написал я в общий чат. — Стоп-флуд!»
И чат замолчал.
Анну Цавахиду, тоже покинувшую убежище, я нашел за жилым модулем, в тени, где ее никто не видел от ворот. Она сидела на перевернутом ящике, выпрямив спину, руки на коленях, и от нее шло то самое умиротворение, что мы все испытали в убежище. Крош, привязавшийся к ней еще в медблоке, устроился рядом и тарахтел, то и дело бодая женщину лбом и требуя ласки.
— Анна, — сказал я, она вздрогнула и повернулась, умиротворение схлынуло. — Разговор есть. Вы — скрытый резерв. Никуда не уходите из-под купола, себя не обнаруживаете. Сидите и ждете.
— Чего именно я жду, Денис? — поинтересовалась она.
— Окна. Если Охотник дойдет до базы и сцепится с кем-то из наших, ваше «Подавление» снимает с него половину уровней на десять секунд. Этих десяти секунд хватит, чтобы люди вышли из-под удара. Убивать не надо, просто отпустить и разорвать дистанцию. Добивать буду я.
Анна кивнула, поправила на коленях сложенные руки.
— Они бездушные? Мой талант работает только на бездушных, вы помните.
— По словам Го Дзи — да. Прокачанные до максимума бездушные чужих рас, душеуборочные машины. Проверить, сработает ли, я не могу, поэтому вот запасной план. Если «Подавление» не берет — вы обычный человек, и никакого геройства. Ясно?
— Ясно. — Анна подняла на меня глаза. — Я молюсь за всех вас и за девочек в Греции. Они сейчас в монастыре, и там, наверное, тоже утро.
— Там раннее утро, Анна. У них пять часов.
— Значит, встали, — сказала она. — В монастыре в пять уже не спят.
Мигель включил контур в десять минут одиннадцатого. Он ничего не объявлял, просто присел у своей коробки на песок, повернул рубильник, и у меня в углу зрения дернулась строчка текста с непонятными символами, а следом я ощутил, что мне песец. Резко накатило, что все, я умираю.
Сердце взорвалось стуком, адреналин хлынул по жилам, и тут все прошло.
Оказалось, что не только у меня.
По всей базе люди схватились за оружие. Макс с воплем крутанулся на месте, из его запястий вышли «Касперы», Рамиз сдернул с плеча плазмаган, Юрий Семецкий упал на колено и повел стволом магнитно-волновой пушки по периметру. Даже Крош у жилого модуля вздыбил шерсть и зашипел на пустое место.
— Ден, это че было? — не убирая клинки, спросил Макс. — У меня какая-то строка мигнула и погасла… я даже прочитать не успел. А потом как будто кто-то клинок в сердце вогнал!
— Та же фигня, — откликнулся Семецкий.
— Работает! — объявил Мигель в наступившей тишине, сияя, как именинник. — Расслабьтесь, мужики, это я тестировал новый контур.
— Ты бы предупреждал, бл… — выругался я.
— Так проверка же! Если бы я предупредил, ты бы не дернулся, а надо было понять, дергается ли живой человек, — развел руками инженер. — Дергается. Значит, есть надежда, что и они дернутся.
Возразить было нечего.
— Мой косяк. Такую проверку надо было делать мне, а я не додумался.
— Ты спал, Ден, — пожал плечами Мигель. — Я решил не будить.
Он затащил установку с генератором в десантный отсек БМП, накрыл брезентом и хлопнул по броне. Матео за рычагами кивнул и повез его на руины «Щита» — сорок минут туда, столько же обратно.
— Мигель, — окликнул я его в голосовом чате, когда БМП уже тронулась. — Ставишь, включаешь, уезжаешь сразу понял? А то начнешь там любоваться творением своих рук…
— Я похож на человека, который не считает время? — крикнул он из люка.