— Там нет мест.

— Так договоримся. Мне вас учить, как это делается, что ли?

— Понял. А по девушке, что?

— Пусть летит. — отмахнулся я и на тяжелом выдохе все же принял непростое для себя решение, — а то этот высокоранговый алкаш представится, а я еще и виноват буду.

— Принято.

— И еще...

— Да?

— Не отсвечивайте перед девчонкой. Про отца ей картинку презентабельную там пусть эта сиделка нарисует, типа он весь такой святой и безгрешный. И этой болтливой соседке непрозрачно намекните, что своя жилетка всегда ближе к телу.

— А если не дойдет?

— Создайте ей идеальные условия, чтобы она своими проблемами занималась, а не в чужие лезла. И пока на стреме будете, а я через пару дней вернусь в страну и сам займусь ситуаций, — процедил я и отбил звонок, а затем откинулся на сидение автомобиля, который вез меня в офис и смачно, трехэтажно выматерился.

Еще и Казахстан этот.

Не мог он, что ли, созреть, когда-нибудь потом. Или, когда мне этот ебучий завод был так позарез нужен. А не теперь, когда у меня появился новый, более интересный проект и я хотел заниматься им двадцать четыре на семь.

Моя Кукла.

А теперь пришлось выкинуть ее из головы, потому что через три часа у меня был рейс в Алматы. И не отложить. Меня бы не поняли. Мои люди работали последние месяцы, как проклятые, только чтобы то, что я давно хотел, стало моим. Я сам бы себя уважать перестал, если бы из-за ляльки положил болт на все эти телодвижения.

Я же не дебил, в конце-то концов. Да, малость на Насте помешался, но не настолько же, чтобы бабу выше бизнеса ставить. Даже такую красивую, как моя Кукла.

Но в джет сел максимально напряженный. Дерганый. И злой. До такой степени, что даже ко всему с некоторым пор равнодушный лучший друг это выкупил с полпинка. Глянул на меня пустым взглядом и закатил глаза.

— Улыбнись, Серега. Грустной задницей радостно не пукнешь.

— Отвали, — отмахнулся я от Лисса и плюхнулся в кресло напротив него.

— Я думал, ты будешь рад, что мы казахов добили.

— Я рад.

— Ну, я и вижу.

— Игнат, что ты доебался до меня? — поднял я на него уставшие глаза.

— Интересно просто, вдруг ты или нет своей фиалке.

— Лисс..., — предостерегающе дернул я подбородком, не желая обсасывать Настю.

Не знаю почему, но я не хотел в нашу историю никого пускать. Хотя бы до тех пор, пока меня от нее не отпустит. Но на данный момент вот так — запретная территория.

Да и что я скажу?

Что не вывез? Что тупо приказал своим парням доставить ее к себе домой, чтобы там загнуть и выебать? Что до сих пор не могу ее под себя прогнать, а потому решил тупо посадить на цепь?

И похуй мне на то, что это вроде бы как неправильно?

Нет, я бы мог все это выложить. Наверное. Но какой в том смысл, если мне абсолютно до пизды чужое мнение? Лисс на меня посмотрит с осуждением или кто-то другой? Неважно уже. Настя принадлежит мне. И это не обсуждается.

— У меня два варианта. Первый — вдул, разумеется. Но оказалось — такое, типа как серое и унылое говно. Второе — не вдул, что маловероятно, но все же. Типа как на хуй был послан. Итак, в каком случае я прав?

— Ни в каком. Я хотел быть с ней, а приходится терпеть твою унылую компанию, придурок — улыбнулся я мило-любовно и поманил к себе бортпроводницу, давая знак понять, чтобы она налила нам выпить.

— Ну, ясно все с тобой, дружище, — усмехнулся Игнат и кивнул стюардессе, которая максимально оперативно всучила ему бокал с вискарем.

Затем он поднял его вверх и подмигнул мне. А там уж задвинул тост и опрокинул в себя содержимое рокса залпом.

— Ты только не зависай, Панарин. Баб надо трахать, а не боготворить. Тогда они не забывают свое место...

И ушел в себя, полностью сосредоточившись на документах по сделке. Да и я последовал его примеру, запрещая себе в принципе думать о Куклиной Насте и том, что она отчебучила.

Это надо же, блядь! Заявление на меня накатала! И знаете, я, вроде бы, с одной стороны, даже зауважал ее за этот отчаянный шаг. Не каждая смогла бы вот так пойти против системы с высоко поднятой головой. А с другой стороны, бесился, что уже губу раскатал на ее счет.

Думал, она прониклась под меня.

Дала зеленый свет на все, что я от нее хотел. Сильно. До одури, блять.