Шрифт:
— Дом не твой.
Стены вокруг нас содрогнулись. Металлические рамы одновременно раскрылись, и из серого раствора поднялись пустые оболочки тел. Некоторые были похожи на людей, другие выглядели как неудачная попытка собрать человека из воска и костей. Они не двигались, но все повернули головы к Виктору.
Ксения выругалась и перехватила короткий клинок.
— Андрей, право владения пока не закрепилось полностью, — предупредила она.
— Я заметил, — кивнул я. — Что нужно сделать?
— Принять дом, — ответила Ксения. — Не просто подписью. Личной волей.
— То есть сказать ему, что я главный? — уточнил я.
— Сказать недостаточно, — Ксения покачала головой. — Ты должен заставить его поверить.
— И как это обычно делается? — усмехнулся я. — Ремонт, ипотека, семейная терапия?
— Иди к центральному узлу, — вмешалась Лидия. — Он находится под кругом. Там старый камень рода. Если ты коснёшься его и подтвердишь право, дом станет твоим.
Дмитрий резко согнулся. Пепельные нити натянулись, и его рот открылся сам собой.
— Наталья должна прийти в подземелье, — произнёс он чужим голосом.
— Она уже здесь, — отмахнулся я. — Можешь не повторять объявление.
— Наталья должна войти в круг, — повторил Дмитрий теми же интонациями.
— А ты должен перестать говорить чужими словами, — отрезал я.
Дмитрий дёрнулся. На его лице одновременно проступили две эмоции: ужас и раздражение. Потом раздражение победило.
— Помоги мне, — выдавил он.
— Помогу, — пообещал я. — Но сначала ты сам удержишься на ногах.
Я шагнул к центральному кругу. Между мной и Дмитрием двигались пепельные нити. Их было много, но не бесконечно. Две шли от Виктора, три от стен, ещё несколько уходили в пол. Остальные цеплялись к самому Дмитрию, будто приказ уже пытался вырастить в нём новые корни.
Я включил предвидение.
В первом варианте я делал ещё два шага и терял память о том, зачем пришёл. Во втором Наталья входила в круг и умирала сразу. В третьем Ксения ломала мне руку, чтобы не дать прикоснуться к камню. В четвёртом я добирался до узла, но дом признавал Виктора вместо меня. В пятом я делал то же самое, только предварительно просил разрешения.
Пятый вариант выглядел настолько нелепо, что я выбрал его.
— Дом, — позвал я, остановившись перед серым кругом. — Я Андрей Мангустов. Я не знаю твоего полного имени, кто тебя строил и сколько раз тебя переписывали. Но я знаю одно: твои стены защищали людей, которых ты считал хозяевами, а теперь эти люди превратили тебя в мясорубку.
Пустые оболочки повернули головы.
— Мне не нужен твой статус, — продолжил я. — Мне нужен твой выбор. Если хочешь продолжать охранять приказы мёртвых, можешь попробовать остановить меня. Только учти: я всё равно разберу тебя по камню.
Ксения покосилась на меня. Она явно не ожидала, что переговоры с домом будут выглядеть именно так.
— Ты угрожаешь дому? — уточнила она.
— Я веду переговоры, — пожал я плечами.
— Очень мирные, — усмехнулась Ксения.
— Это потому, что переговорщик я плохой, — вздохнул я.
Я положил ладонь на пол.
Под камнем было что-то живое. Не душа и не разум. Скорее, память о множестве приказов, клятв, рождений и смертей. Дом действительно помнил. Помнил, как сюда приходили дети, как мужчины подписывали договоры, как женщин запирали в комнатах, как в подвал спускали тела, а наверх поднимались только нужные сведения.
Память была огромной и мерзкой. Я ощутил запах старого страха, услышал обрывки голосов, почувствовал, как сотни людей пытались стать незаметными в собственном доме.
А потом в памяти появился я. Нет, не я. Мой след. Обрывок сегодняшнего решения. Передача дома. Слова, написанные кровью Дмитрия. Новая подпись.
Дом ждал, что я скажу дальше.
— Я принимаю право владения, — произнёс я. — Но не принимаю старые приказы. Все распоряжения, связанные с принуждением, переносом личности и передачей чужих тел, объявляю недействительными.
Виктор резко повернул голову. В его прозрачном лице мелькнуло что-то похожее на настоящий гнев.
— Ты не можешь! — рявкнул он.
— Могу, — пожал я плечами. — Я теперь собственник. А ты, судя по всему, просроченный арендатор.
Серый круг под ногами вспыхнул. Пепельные нити задрожали. Часть их оборвалась, часть ушла в стены. Пустые оболочки в рамах одновременно опустились обратно в раствор.
Дмитрий упал на колени, а Наталья рванулась к нему. Прозрачная стена между ними исчезла, но одна нить всё ещё держалась у Дмитрия на затылке.