Шрифт:
— Наташа, не трогай, — предупредила Лидия. — Это основной канал.
— Я вижу, — отозвалась Наталья.
Она протянула руку, и чёрный дым вошёл в нить. На мгновение зал наполнился криком. Не одним. Там кричали сразу несколько людей, и каждый голос утверждал, что именно он настоящий Виктор.
Я сжал зубы.
— Сколько их там?
— Не знаю, — призналась Наталья. — Больше одиннадцати. Одиннадцать тел, но отпечатков гораздо больше.
— Краб не собирал людей, — произнёс я. — Он собирал резервные копии.
— И каждая копия считает себя душой, — добавила Наталья.
— Видимо, это главный недостаток бессмертия, — усмехнулся я. — Никто не умеет договориться, кто именно будет бессмертным.
Виктор поднял руку. Вокруг его пальцев закрутилась серая спираль.
— Ты думаешь, что изменил правила? — усмехнулся он. — Ты только открыл мне доступ к ядру.
— Ксения, сколько времени? — спросил я, не отрывая взгляда от серой спирали.
— Семь секунд до атаки, — ответила она.
— Сергеевич, слышишь? — крикнул я в мобилет.
Мобилет на поясе запищал. Внутри раздался голос старика:
— Слышу. Что там происходит?
— Дом принят, — доложил я. — Мне нужны контуры Палыча, фортовая защита и руны Ковчега. Все сразу.
— Ты решил построить крепость в подземелье? — удивился Сергеевич.
— Нет, — возразил я. — Я решил построить крепость внутри уже существующей ловушки.
— Андрей, для этого нужно время, — предупредил старик.
— Времени нет, — отрезал я. — Поэтому делаем быстро и некрасиво.
— Палыч предупреждал, что психопортрет нельзя подключать к живой душе напрямую, — напомнил Сергеевич.
— Мы подключим его к приказам, — объяснил я. — Души пусть разбирает Наталья.
— Рунный контур выдержит только один запуск, — сказал старик.
— Значит, не промахивайся, — усмехнулся я.
Сергеевич тяжело вздохнул.
— Ты становишься похож на Мангустова, — проворчал он.
— Я и есть Мангустов, — пожал я плечами.
— Я про другого, — уточнил Сергеевич.
— Тогда тем более надо торопиться, — отрезал я.
В стенах особняка зажглись новые линии. Они пошли от центрального камня к лестнице, рамам и дальним дверям. Дом перестраивался прямо у нас на глазах. Часть коридоров сжалась, другие вытянулись, а под потолком проступили круглые отверстия, похожие на объективы.
Либи выскользнула из моего плеча и зависла в воздухе.
— Сканирую, — сообщила она. — Тридцать два активных ментальных канала. Девять ложных. Четыре ведут наружу.
— Наружу куда? — уточнил я.
— В старую систему наблюдения, — Либи мигнула. — Похожие сигналы были в архиве КРАБа.
— Значит, он пришёл не один, — подытожил я.
— Он никогда не приходит один, — возразила Либи. — Он приходит всеми своими версиями.
Ксения шагнула к стене и приложила к ней ладонь.
— Я вижу команды, — предупредила она. — Дом переписывает их. Но Виктор пытается провести новые через людей за периметром.
— Через кого? — спросил я.
— Пока не понимаю, — Ксения нахмурилась. — Охрана, возможно, часть слуг, двое людей Львовича. Есть команда не замечать происходящее и открыть ворота, если появится носитель с пепельной меткой.
— Передай Львовичу, — велел я.
— Уже, — отозвалась она.
Из мобилета донёсся голос следователя:
— Передал приказ группе. Мы никого не впустим. Но у нас возникла другая проблема.
— Какая? — уточнил я.
— Один из охранников забыл, как его зовут, — сообщил Львович.
— Это нормально? — усмехнулся я.
— Для сегодняшнего вечера уже почти да, — вздохнул он.
Я посмотрел на Виктора. Он стоял спокойно, и это спокойствие мне не нравилось. Если человек атакует, ты хотя бы понимаешь, что он делает. Если он улыбается в комнате с пустыми телами, всё гораздо хуже.
— Что ты планируешь? — поинтересовался я.
— Пережить тебя, — усмехнулся Виктор. — Остальное приложится.
Серая спираль в его руке рванулась к стенам. Дом задрожал. Верхний этаж будто провалился, а из потолка посыпался камень.
Ксения толкнула меня в сторону, и там, где я стоял, раскрылась чёрная щель. Из неё вылетели металлические пластины. Они не ударили по телу. Они ударили по мысли.
Я забыл, как зовут Наталью.
Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы внутри стало холоднее, чем после любой раны.