— Всегда играли, — холодно отозвался Илья. — Просто теперь ставки выросли до предела. А теперь — доставай клинок. Посмотрим, с чем ты вышел из того склепа, пока мы не въехали под камеры внешнего периметра.

Ритуальный крисс Культа (Оружие).

Качество: Необычное.

Урон: 12–18 (Колющий).

Особенность: Шанс наложить эффект «Кровотечение» — 15 %.

Статус в текущей локации: Стабилен. Магический фон экранирован ножнами.

Баланс был идеальным. Оружие весило ровно столько, чтобы кисть не уставала при быстром колющем выпаде, но инерции хватало для пробития плотной ткани.

Илья скосил глаза на крисс, и уголок его рта едва заметно дернулся: — Хорошая работа. Культисты не жалеют ресурсов на ритуальные лезвия. На Земле такая сталь режет кевлар второго класса как мокрую бумагу. Спрячь обратно. Даже сквозь ножны от него слегка тянет иномирным резонансом. В городе его лучше не обнажать без крайней нужды.

Артём убрал оружие под полу пальто. За стеклом мелькали заснеженные кроны деревьев, тяжелые фасады сталинских домов с лепниной и редкие силуэты прохожих, кутающихся в шарфы под метелью. Контраст между этим мирным, сонным городом и пеплом бункера Первых резал сознание сильнее любого клинка.

Микроавтобус свернул с проспекта в тихий, утопающий в сугробах переулок, проехал под кованую арку с массивными воротами и плавно затормозил в глубине глухого двора-колодца. Вокруг высились темные кирпичные стены, укутанные желтым светом старых фонарей. Ни одной чужой машины, ни одного лишнего взгляда.

Водитель заглушил мотор.

— Прибыли, — негромко произнес Илья, накидывая капюшон. — Третий этаж, квартира сорок два. Анна, веди его наверх. Я поднимусь через пять минут, проверю периметр и занесу чистую одежду.

Артём толкнул сдвижную дверь и шагнул на свежий скрипучий снег. Морозный воздух обжег легкие, окончательно вымывая из памяти удушливую гарь Иномирья. Впереди были несколько часов тишины и здоровый сон — и это было лучшее, что мог предложить ему этот безумный мир.

Подъезд встретил тяжелой, гулкой прохладой и запахом старого паркета, масляной краски и чужого застарелого уюта.

Широкая гранитная лестница с коваными перилами круто уходила вверх, огибая шахту старого лифта в металлической сетке. Шаги отдавались глухим эхом под лепными карнизами высоких потолков. Каждый шаг на третий этаж давался Артёму через силу — тело, наконец осознавшее, что непосредственная угроза миновала, начало стремительно сдавать позиции. Адреналиновый предохранитель отключился, и навалилась свинцовая, тупая усталость.

Анна шла рядом, придерживая его под локоть здоровой руки. Она как могла стараль его подбодрить. Ее мана была слита практически в ноль, она лечила его как только появлялась возможность. Лифт, как назло, не работал.

— Еще немного, Тём, — тихо шепнула она, бросив взгляд на его побелевшее лицо. — Потерпи.

На третьем этаже массивная дубовая дверь с латунным номером «42» открылась от легкого нажатия на скрытый электронный замок, настроенный на карточку-пропуск в кармане Анны.

Они шагнули внутрь. Дверь закрылась с мягким, герметичным щелчком, разом отсекая звуки подъезда.

В ту же секунду сработали скрытые датчики присутствия, и квартира плавно наполнилась теплым, рассеянным светом встроенных диодных линий.

Артём остолбенел прямо в прихожей.

Контраст между унылой лестничной клеткой и тем, что открылось внутри, сбивал с толку. Это не имело ничего общего с типовой советской квартирой. Пространство было полностью перекроено: четырехметровые потолки с лаконичной теневой подсветкой, пол из наборного дубового паркета теплого кофейного оттенка, укрытый шелковым графитовым ковром, и стены, отделанные матовыми панелями из ценных пород дерева и светло-серой замши.

Воздух был абсолютно чистым — климатическая система поддерживала комфортные двадцать два градуса, деликатно наполняя квартиру тонким ароматом сандала и кедра. В глубине квартиры угадывалась просторная гостиная с панорамными окнами, тяжелой мебелью из итальянского ореха и глубокими дизайнерскими диванами.

— Ничего себе конспиративная хата… — хрипло выдохнул Артём, невольно боясь сделать лишний шаг в своих стоптанных, покрытых иномирной грязью кроссовках. — Я ждал продавленный диван, бабушкин ковер на стене и запах жареной картошки.

— Илья сказал, это объект особого назначения, — негромко ответила Анна, вешая свой светлый пуховик во встроенный зеркальный шкаф с сенсорной подсветкой. — Внешний фасад и подъезд нарочно не реставрируют, чтобы не привлекать внимания. А внутри — контур глухого экранирования прямо в стяжке и стенах. Даже если над домом зависнет разведывательный дрон Учреждения, он не зафиксирует ни тепла, ни радиоволн. Раздевайся давай, тебе стоять тяжело.

Артём расстегнул пуговицы кашемирового пальто, позволив дорогой ткани соскользнуть на банкетку из темной мягкой кожи.