Годы сплетали их судьбы в причудливый узор: сначала — шальная дружба уличных сорванцов, потом — робкие проблески чего-то большего… Но оба быстро поняли: их истинное богатство — именно эта дружба. Не страсть, не обязательства, а та редкая связь, когда можно молчать и быть понятым.

Он был одним из немногих, кто знал настоящую Нину. Не ослепительную наложницу, о которой шептались в каждом мужском кругу столицы. Не хитроумную помощницу самой Махирад Садише, способную плести интриги тоньше паутины. А ту самую девчонку — с мозолистыми руками, с горьким следом утрат в глазах, с умением смеяться даже тогда, когда мир рушился.

И потому он сразу почувствовал: что-то не так.

Её появление здесь — случайность? Или тщательно выверенный ход? Что с той девушкой, которую он привёз из Оттаморы? И почему она сбежала до рассвета, словно боясь встретиться с ним взглядом?

— Что происходит? — спросил он прямо, без предисловий.

Губы Нины тронула лёгкая усмешка — слишком непринуждённая, чтобы быть искренней.

— Да чего ты такой подозрительный? Почему не можешь поверить, что я просто заскочила тебя проведать?

— Что с девушкой? — вдруг нахмурился он, и в его голосе прозвучала сталь.

Нина впилась в него взглядом своих колдовских глаз — глубоких, как омуты, способных и заворожить, и утопить. Мгновение. Ещё одно. И она поняла: план провалился.

Он помнил.

Несмотря на то, что выпил больше половины приготовленной ею настойки, несмотря на туман, который должен был окутать его разум, — он сохранил трезвость. Он запомнил Анну.

Наложница сжала пальцы в кулаки, скрывая дрожь. Это не входило в её расчёты. Не зря она решила проверить всё лично. Не зря её душу терзали смутные сомнения, шептавшие: «Что-то пошло не так».

— Просто хотела сказать, чтобы ты забыл всё, что было этой ночью. Ради тебя самого. – Отбросив все уловки, прямо сказала девушка.

Ардэн замер. Значит, Анна ему не приснилась. Она действительно была здесь. Он обернулся к подруге, в глазах — смесь недоумения и тревоги. «Во что ты втянула эту несчастную девушку? — мысленно спрашивал он. — Неужели она сама решилась на это? Или это твоя игра, Нина?»

После того, как она попала в гарем, Нина сильно изменилась. В её взгляде появилась жёсткость, в движениях — расчётливость.

— Где она? Что всё это значит?..

— Просто забудь, — твёрдо, с нажимом повторила Нина.

Она обошла его и направилась к двери.

— Я увижу её? — бросил он вслед.

Нина остановилась, обернулась. На губах её мелькнула сочувственная улыбка — едва уловимая, почти призрачная.

Не говоря ни слова, она бросила ему яблоко и вышла, оставив вопрос без ответа.

***

— Меня не покидает чувство, что я просто использовала его, — прошептала Анна, и голос её дрогнул, словно лист на ветру.

За её спиной возникла Нина. Мягко обняв девушку, она заглянула в её глаза — но не напрямую, а через отражение в зеркале. В этом двойном взгляде таилась странная двойственность: тепло объятий и холод истины.

— Я не хочу тебя огорчать, но это действительно так, — спокойно подтвердила Нина. И, не давая Анне опомниться, безжалостно добавила: — А ещё ты собираешься использовать Одаша. И уже какое-то время используешь меня.

— Ты же знаешь, что… — попыталась возразить Анна, но Нина лишь махнула рукой, прерывая её.

— Да брось, — в её тоне звучала усталая мудрость. — Я уже большая девочка. Если бы не хотела, «использовать» меня не получилось бы даже у такой красивой малышки, как ты.

Вечер медленно опускался на дворец, окрашивая стены в багряные и золотые тона. В главном зале уже собирались гости — там, где вскоре должен был состояться ритуал. Но Анна и Нина по-прежнему оставались в гареме. Анна не понимала, чего они ждут, однако Нина твердила: спешить некуда.

Нина умолчала о провале их замысла — Анне и без того хватало тревог. В глазах девушки и так плескалась тревога, словно вода в колодце, куда бросили камень.

Она знала: махирад затеяла пинайт старшего мензина с небывалой пышностью. Не просто праздник — демонстрацию силы и благосклонности. Словно шёлковый ковёр, расстеленный перед всем двором: «Смотрите — семья Баладжар по-прежнему покровительствует своему старшему наследнику. Слухи? Пустые слова. Мы здесь. Мы властны. Мы незыблемы».

Потому на торжество сойдутся все, кто имеет вес в государстве. Высокородные вельможи, советники, главы городских гильдий — и, конечно, начальники столичной стражи. Среди них непременно будет и Ардэн.