Шрифт:
— Прости нас, Баффи, — сказал Джайлс. — Мы почти выбрались... но эльфы увидели нас и послали погоню.
Баффи опустила голову.
— Иди к нам — и они будут жить, — произнес Лесной Царь. — Откажешь мне — и я убью их. Медленно. И они умрут, проклиная твое имя. Иди к нам.
Она глядела на него, а не на своих друзей.
— Освободи их. Когда я буду знать, что они в безопасности, я приду в Дикую Охоту, — сказала она.
— Баффи, оно того не стоит! — крикнул Ксандр. — Не делай этого!
— Проткнуть его! — прогремел Лесной Царь и показал длинным пальцем с когтем на конце.
Тут же на Ксандра налетел верховой Охотник. Меч в его руке был направлен в сердце Ксандра.
— Нет! — крикнула Баффи. — Не надо!
— Стой! — скомандовал Лесной Царь, но меч Охотника уже пронзил левую руку Ксандра. Тот вскрикнул от боли и упал на колени. Ива подбежала к нему и обхватила его руками.
— Не надо, Баффи! — выдохнул Ксандр с расширенными и молящими глазами. — Не надо!
Ива, заливаясь слезами, упала на Ксандра, закрывая его своим телом, пытаясь защитить.
— Не надо, Баффи!
Куратор поднял лицо, и глаза у него блеснули влагой.
— Баффи, — сказал он. — Не делай этого.
Баффи не повернулась. «Если я на них посмотрю, загляну им в глаза, у меня не хватит сил через это пройти».
Верховой Охотник развернул лошадь, ожидая приказаний Лесного Царя. Царь поднял руку. Охотник поднял меч.
Тяжело смотрел Лесной Царь на Баффи.
— Итак, Избранная? Согласна ли ты?
Она попыталась заговорить, но у нее перехватило горло.
Царь опустил руку, и Охотник поехал к ее друзьям, вытянув меч. Кровь Ксандра капала с острия.
— Да! — крикнула она. — Да, я согласна!
— Нет! — простонал Ксандр. — Нет, Баффи!
— Ты будешь послушна приказам Лесного Царя. Ты станешь невестой Роланда! — прорычал Херн.
— Да.
— Клянись в этом светом луны Гекаты и слепым глазом Одина! — потребовал Лесной Царь.
— Баффи, не делай этого! — крикнул Джайлс. — Это магическая клятва, ее нельзя нарушить!
— Клянусь светом луны Гекаты и слепым глазом Одина, я всегда буду повиноваться приказам Лесного Царя.
— Отпустить их! — радостно объявил Лесной Царь, полыхнув пламенем из глаз, а на его обнаженных в широкой улыбке зубах была кровь.
Ива заплакала в голос. Джайлс выругался. Ксандр молчал. А Баффи даже не оглянулась.
Она никогда нс умела прощаться.
ГЛАВА 15
Когда Брайана Андерсона и его новых друзей отвели на край поляны, Лесной Царь взял коня Баффи за повод и увел. Она не оглянулась.
Брайан это понимал. Оглядываться — это больно. Мистер Джайлс снял свой галстук и туго замотал руку Ксандра. Тот что-то сказал насчет способов завязывания галстуков в полевых условиях, кивнул и заявил, что с ним все в порядке. Он сообщил, что меч его только оцарапал, а кричал он больше от неожиданности, чем от боли. Брайан не очень ему верил. С другой стороны, вид у Ксандра был не ахти, но и не такой, будто он вот-вот умрет.
Создавалось впечатление, что Брайан и его новые друзья стали для Охоты невидимы. Псы на них не рычали. Охотники проезжали мимо них, как мимо деревьев. Даже темные эльфы не обращали на них внимания. Брайан был свободен. Он мог вернуться к отцу.
Баффи пожертвовала всем для своих друзей, а ему просто повезло оказаться вместе с ними. Он был свободен.
Но он пока еще не мог уйти.
— Брайан, надо идти, — шепнул ему Джайлс. — Мы должны найти способ спасти Баффи, а здесь нам этого не сделать.
— Сейчас... погодите, — ответил Брайан, глядя на Конни де Марко, девушку, которую он знал как Золотинку.
Она на него не смотрела.
Брайан сложил руки рупором и позвал:
— Золотинка!
— Брайан, — сказал Ксандр с очень серьезным лицом. — Я знаю, что это трудно, но тебе придется это оставить. Боюсь, что время нашего пропуска истечет, а я лично не хочу, чтобы жертва Баффи была напрасной. Нам надо рвать когти.
Брайан вглядывался в Золотинку. Он не понимал до этого момента, что полюбил ее по-своему — не так, как влюбленный юноша, а как близкий друг.
Не такую ли боль причинил он своему отцу?
И как залечить такую рану?
Конни де Марко держалась к Шоку спиной и плакала человеческими слезами. Она еще оставалась человеком, еще была жива. Это она знала. Но знала и то, что это ненадолго.
Ничего на свете она так не хотела, как вернуться в мир вместе с Шоком... с Брайаном. Конни страшно скучала по маме. Как она жалела, что сбежала из дому! Это было ребячеством. Конечно, они с мамой часто не могли понять друг друга. А отец — ладно, он просто злобный старый негодяй. Но можно было попытаться дать маме понять себя лучше. Попытаться поговорить с ней по-настоящему.