Шрифт:
— Знаю, — коротко сказал Громов.
— Надо выяснять откуда эти артефакты и кому уходят в империю, а для этого надо время. Надо проследить всю цепочку или взять всех исполнителей, а уже через них выйти на организаторов.
— Через четыре дня, — задумчиво сказал Громов. — Обоз Кудрина уходит на Сторожевую. Двенадцать телег. Вернется через неделю, может, через десять дней, смотря по погоде. Это последний обоз перед снегом. Потом перевалы засыпет, и до весны все встанет.
— Последний, — повторил Резников. — Значит, груз там будет большой.
— Я тоже так думаю.
Резников стал и прошелся по комнате, заложив руки за спину. Встал у окна.
— Возвращайтесь, Аркадий Семенович, к себе. Вы свою работу сделали.
— Я могу помочь, — Громов с трудом поднялся.
— Я не сомневаюсь, — Резников повернулся и посмотрел ему в глаза. — Но слишком велик шанс сейчас спугнуть все это кубло, а с учетом того, что будет последний обоз перед зимой, я рисковать не могу. Поверьте, Империя про вас не забудет!
— Я рассказал вам не ради наград, — покачал головой Громов.
— Знаю!
Аркадий Семенович вздохнул и поднял зипун.
Когда он ушел, архимаг снял полог, несколько минут стоял у окна, раздумывал и наконец вернулся в кресло. Улыбнулся, той самой улыбкой, которую я знал, не любил и которую, если честно, побаивался.
— Ну что, отрок, — сказал он. — Ты ведь, помнится, хотел попрактиковаться?
Не, не, не… Я имел в виду магическую практику, а не вот это все! Но смотря в маниакальные глаза Резникова, понимал, что собственно выбора у меня нет.
Вот тебе и отдых. Вот тебе и пара спокойных дней в провинциальном городке, кофе с пирожными и прогулки по мокрым мостовым.
— Хотел, — мрачно сказал я. — Только я не думал, что практика будет иной.
— А она никогда не бывает такой, какую ждешь, — сказал Резников. — В этом и вся ее прелесть.
Внизу, застучали колеса. Кто-то подъехал. Хлопнула дверца экипажа. Я подошел к окну и выглянул.
У крыльца стояла небольшая двуколка и из нее выбирался человечек в длинном сюртуке и с потертым портфелем под мышкой. Невысокий, худой и сутулый, в безупречном, темном камзоле и таких же ботинках.
— Липкин, — сказал Резников, даже не вставая. — Семен Маркович. Рановато он что-то. Я ждал его к обеду, но это даже к лучшему.
Человечек внизу отвесил окну короткий поклон вышибале, стоящему у дверей, и прошел внутрь таверны. Маркус в коридоре зашевелился и, судя по звуку, встал, и судя по звуку метала, перехватив меч.
Я вздохнул и пошел открывать дверь
Глава 21
— Ну что ж, ваше сиятельство. Перейдем к делу. Вы вчера выиграли очень много денег. Давайте разберемся, как сделать так, чтобы вы их получили. — Говорил Липкин быстро, сухо и очень понятно.
Я ждал, что стряпчий начнет сыпать юридическими словечками и ссылками на имперские законы, в которых сам черт ногу сломит. Но нет. Ничего подобного. Он раскладывал все по полочкам, и понятными словами.
— Состояние барона Загорского-младшего, — сказал он, загибая тонкий сухой палец, — состоит из четырех частей. Первая — имение Ракитное в двадцати километрах от города. Четыреста двенадцать душ жителей по последней ревизии, земли около трех тысяч десятин. Кроме того, в хозяйстве есть мельница, винокурня и лес. Вторая — дом на Садовой, каменный, двухэтажный. При доме есть каретный сарай. Третья — наличные средства. Они лежат на счете в Новоистском купеческом банке. — Он сделал паузу. — Банк принадлежит Шубину.
— Шурину мэра, — сказал я.
— Вижу, вас уже просветили. — Липкин одобрительно кивнул. — Сумма мне точно не известна, но, по моим сведениям, не меньше ста тысяч. Четвертая часть — пай в торговом доме «Кудрин и сыновья». Тридцать долей из ста.
Жаба внутри меня, которая после рассказа Громова сидела тихо и пришибленно, при словах «ста тысячах» робко высунула голову.
«Сиди, — сказал я ей. — Рано».
— Вариантов у вас, ваше сиятельство, по-сути, три, — продолжил Липкин. — Первый, самый очевидный — вы подаете прошение в Палату гражданского суда о вводе во владение на основании дуэльного обязательства. Обязательство абсолютно законное. Дуэльное уложение позволяет ставить на кон имущество, если обе стороны — дворяне, условия оглашены при свидетелях. Палата рассматривает прошение, назначает опись. Опись проводит судебный пристав. Пристав составляет акт. Акт утверждает председатель Палаты. После этого вы владелец.
— Сколько это займет? — спросил я.
— Месяца два, если повезет. — Липкин развел руками. — Если не повезет, полгода. Председатель Палаты, господин Мятлев, каждое воскресенье играет в карты у мэра. По маленькой. Проигрывает обычно мэр.
Хороший способ брать взятки.
— Понятно.
— И за эти два месяца, — невозмутимо продолжил Липкин, — из Ракитного вывезут все, что можно увезти. Лес вырубят и продадут, зерно и лошадей продадут. Мельницу, возможно, сожгут. Так… Чисто случайно. Дом на Садовой окажется заложен. Задним числом, разумеется, но с безупречными бумагами. Со счета в банке Шубина деньги снимут сегодня же вечером, а пай в торговом доме… выяснится, что еще в прошлом месяце продан. Тоже задним числом. За один рубль.