Шрифт:
Аня взяла меня за руку и её пальцы были тёплые.
— Поехали, — сказал Резников Прошке.
Дальше дорога пошла вверх. Вилась змеёй, петляла, закладывала один поворот за другим. Лошади пошли шагом, тяжело, с храпом, налегая на хомуты. Прошка привстал на облучке и что-то ласково им приговаривал.
Лес обступил нас сразу. Будто закрылась дверь в другую реальность. Минуту назад был город, мост и чайки, а теперь стояли и властовали ели. Высокие, тёмные, с тяжёлыми лапами до самой земли, в бородах серого лишайника. Между елями дубы, огромные, в три обхвата, с узловатыми ветками. Листья у них были медные и ещё держались. Под дубами земля была засыпана желудями, и они хрустели под колёсами. Пахло хвоей, прелью и грибами. Сыро и свежо пахло. В лесу было тихо, только где-то наверху стучал дятел и шуршали в ветвях какие-то птицы.
На поворотах лес вдруг расступался, и открывался вид вниз. Сначала на реку и мост, потом, выше, на весь город сразу: крыши и полукольцо реки. С каждым поворотом город становился всё меньше и всё игрушечнее.
А вот чего я не помнил так это каменной стены, пересекавшей дорогу к замку с большими новыми воротами. По-видимому, после тех событий наконец кому-то умному пришла дельная мысль.
Справа от ворот была будка, а в будке сидел молодой огненный маг. Третий ранг. Без родового перстня на пальце.
Заслышав нашу повозку, он те торопясь вышел и поднял руку, требую остановиться. Подошел, и глаза у него расширились, когда он увидел перстень Резникова.
— Пожалуйте, ваше высокопревосходительство. Вас ждут.
— Меня ждут? — удивился Резников.
— С утра, ваше высокопревосходительство. Директор велел передать — как приедете, сразу к нему.
Ворота открылись. Коляска въехала во двор.
Двор был большой, мощённый серым камнем, со старым колодцем посередине. За колодцем поднималась стена замка, высокая и отвесная. Плющ по ней полз красный, а окна смотрели узко.
Я вспомнил как спускался с четвертого этажа балансирую на стене.
Резников вылез из коляски, оправил одежду. На крыльце его уже ждали — высокий сухой человек, на вид лет шестидесяти, в тёмном сюртуке, с прямой спиной и седыми бакенбардами. С ним рядом стояла немолодая женщина в строгом сером платье, с ключами на поясе.
— Олег Фёдорович, — сказал высокий человек и спустился на две ступени навстречу. — Рад. Очень рад. Игнатий Львович Берг. Я получил письмо с курьером ещё неделю назад. Всё приготовлено.
— Хорошо, — сказал Резников. — Тогда не будем терять времени.
Он обернулся к нам.
— Ну что, молодёжь. Мне тут нужно часа на полтора. Может, на два. — Он посмотрел на меня. Взгляд был спокойный, ровный, но что-то в нём такое было… — Показывай барышням дом, отрок. Ты тут всё знаешь.
Я кивнул.
— Ну, — сказал, когда за ними закрылась дверь. — Пойдемте.
Мы вошли в главный вход, в общую часть. Нас никто не остановил. Молоденький воспитатель у дверей поднял было голову, посмотрел на мою одежду и потерял к нам интерес. Решил, наверное, что мы кучер и прислуга архимага. Перстни и кольца мы предварительно скрыли «оберегом», чтобы не привлекать внимания.
Первый этаж. Длинный холл с каменным полом, сводчатым потолком и высокими узкими окнами, в которые косо падал свет. Направо и налево коридоры, в мужскую половину и в женскую. Мы пошли направо.
— Здесь, — сказал я, — обеденный зал.
Обед уже прошел и три девушки-кухарки в белых фартуках убирали со столов посуду.
Мы пошли дальше по коридору. Слева и справа тянулись двери, тяжёлые, дубовые, с медными ручками. Комнаты воспитателей. На одной двери висела табличка: «Г-н Руднев, учитель словесности». На другой: «Г-жа Окунева, учитель рисования». На третьей: «Г-н Полозов, мастер фехтования».
М-да. Когда Белоусов грозился поменять здесь все я не думал, что это коснется и учителей. Этих фамилий я не помнил.
Лестница была в конце коридора. Широкая, каменная, со стёртыми посередине ступенями и с коваными перилами. Она поднималась винтом вверх, через все четыре этажа.
— Второй этаж, — сказал я, когда мы поднялись, — учебные классы. И зал для тренировок. Сейчас идут занятия, слышите?
За дверями глухо слышались речь преподавателя, скрип мела по грифельной доске, детский смех.
Зал для тренировок занимал всё восточное крыло этажа. Большой, высокий, с деревянным полом и шведскими стенками вдоль стен. В углу висели на крюках тренировочные мечи, деревянные, разного размера. Там же стояли соломенные чучела.
Зал не пустовал. Человек двадцать мальчишек лет двенадцати-тринадцати отрабатывали с деревянными мечами стойку и выпады. Перед ними ходил высокий, худой, сутулый человек лет пятидесяти с короткой седой бородкой. Шагал взад-вперёд и время от времени отрывисто командовал.