Private-Bookers
Лейтенант. Том 3
вернуться

Кейн Левиафан

Шрифт:

Чужой дым я почуял раньше, чем сигнальщик крикнул. Угольная гарь, густая, свежая — с наветра.

— Силуэт слева тридцать! Большой!

Он вышел из туманной полосы косо, в полутора милях, — низкий длинный корпус, две трубы. Малый крейсер. Обходчик за завесой. Он шёл поперёк нашего курса. Разминулись бы кормой — постой ночь за нас ещё три минуты.

Не постояла. На крейсере вспыхнул прожектор. Сперва в сторону, по пустой воде. Потом луч пошёл к нам — широким ленивым махом, как коса.

— Право на борт! Дым!

Гаврилов положил руль раньше, чем я договорил. Из труб повалило чёрное. «Смелый» и «Расторопный» занавесились следом. Луч скользнул по завесе. Упёрся. Заметался. Ударила пушка — недолёт, всплеск в кабельтове. Вторая. Ближе.

— Аппараты? — выдохнул снизу Сизов, не отнимая ладони от крышки.

— Отставить. Идём к берегу.

Дальше — к берегу, к шаньдунским отмелям, под ту туманную полосу, что я четверть часа вёл на левой скуле: большой корабль ночью туда не полезет, а лучу мешает береговая мгла. Он этого не ждал: залпы ушли мористее, вдогон пустому месту. Мы ползли самым малым по кромке мелководья. Лотовый выпевал сажени вполголоса, как молитву. Три с половиной. Три. Опять три с половиной.

Луч утюжил пустое море. Долго. Потом догадался — пошёл к берегу. Скользнул по «Смелому», сорвался, вернулся. Нащупал концевого.

— Держит, — сказал Одинцов у моего локтя. — Вашбродь, держит на нём.

Луч стоял на «Расторопном» и не сходил. Отвернуть тому было некуда: слева отмель, справа луч.

Рупор я держал в руке. Слово было одно: «Огонь». Три вспышки с наших палуб — и луч снимется с концевого и пойдёт к нам, и вся ночь кончится за минуту.

Я не поднял рупора. Я считал секунды до залпа и досчитал до одиннадцати.

По «Расторопному» легло накрытие: два всплеска в упор, осколки простучали по его кожуху и трубе — а тень концевого не вильнула ни на полрумба.

Полоса дотянулась и накрыла отряд целиком.

В туман он стрелять перестал. Постоял, пошарил лучом по кромке — и отвернул к своей завесе.

Мы вышли из тумана через час, южнее дуги, и легли на прежний курс.

* * *

На рассвете Одинцов принёс кальку. Положил её на стол в рубке и отступил на шаг.

Ночные крестики я поставил сам, по памяти. Место встречи. Курс силуэта. Точка, где луч сорвался со «Смелого». Карандаш прошёл через все три — и ниточка легла в продолжение шестой, той, что вчера осталась у меня за кружком. Шаг в шаг.

Он шёл своей дорогой. Дорога была поперёк нашей.

— Ваш, — сказал я.

— Пеленги общие, вашбродь.

— Ход ваш. «Не купеческий».

Одинцов молчал и смотрел на кальку.

Я обвёл шестой крестик. Сбоку подписал: «обходчик, вторая линия». Карандаш продавил кальку насквозь и оставил на сукне стола серую царапину.

— Впредь, когда я скажу «считаю сам», повторяйте второй раз. Вслух. При Лобове, при ком угодно. Это приказ, Одинцов.

— Есть повторять второй раз. — Помолчал. — А ежели вы и во второй скажете «считаю сам»?

— Тогда запишете в журнал, что докладывали дважды.

Он забрал кальку и пошёл к двери. У двери остановился.

— Мне бы, вашбродь, чтоб луч на концевом не стоял. А журнал я заполню.

Счёт ночи Лобов подал следом, на двух листках.

Первый был людской, короткий: на «Расторопном» осколками посекло троих — кочегара и двух комендоров, легко, фельдшер заштопал, все при местах. У нас четыре пробоины в кожухе да срезана стеньга. Убитых нет.

Я расписался и потянулся за вторым листком.

Фельдшер вошёл сам, без доклада. Он только что вернулся с «Расторопного» и был в шинели поверх халата. Халат был не белый.

— Все трое лёгкие, вашбродь.

— Читал.

Он не уходил.

— Чем секло? — спросил я.

— Комендоров — мелочью с ихнего же кожуха. Повынимал, оба при орудиях. А кочегар…

— Что кочегар?

— Кочегару в спину село. Он от топки не ушёл.

— До перевязки?

— До перевязки. Я его на рассвете взял, как сменился. — Фельдшер помолчал. — Говорит: тяга.

Я отложил перо.

— Кто?

— Кочегар и два комендора, вашбродь.

— Это я в листке прочёл. Кто?

Фельдшер молчал. Он знал, куда вошло и чем вынимал. Фамилий он не знал.

Лобов достал книжицу, но открывать не стал. Назвал троих — фамилии, откуда родом, с какой вахты.

Я взял карандаш и записал за ним. Все три фамилии я слышал впервые.

Второй листок был угольный, и он был хуже. Форсировка котлов, дым и час полного хода съели за ночь трое суток экономического запаса. С теми двумя, что не досчиталась лопата, — пять. До Шанхая мы теперь дотягивали, до Камрани от Шанхая — уже нет, никакой экономией.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка