Private-Bookers
Лейтенант. Том 3
вернуться

Кейн Левиафан

Шрифт:

— В обрез позволят, — сказал Огарёв, когда мы сошлись днём бортами и он перепрыгнул ко мне со своим угольным листком. — До ближайшего своего порта, так у них писано. А где наш ближайший порт, Андрей Николаевич? То-то.

— Значит, грузиться будем по обстоятельствам. — Я разложил карту устья Янцзы на крышке светового люка. — В Шанхае стоит наш стационер. Интернированный, разоружённый — но стоящий там законно, с командой и, главное, с угольным довольствием. Уголь мёртвого корабля живому — это уже не бункеровка воюющего, это внутреннее дело русской казны.

— А соглядатаи? — Огарёв постучал пальцем по устью на карте. — Возле интернированного корабля год кормится вся здешняя агентура: каждый мешок с его палубы перепишут и взвесят. Уголь-то возьмём. А с углём — хвост до самой Камрани.

— Хвост при нас с самого Чифу, Пётр Ильич. — Я свернул карту. — Пусть хоть послужит: понесёт в Мозампо то, что мы захотим показать. А командир «Манджура» — старый канонерочный волк, он год смотрит на войну с якоря. Даст. Ещё и спасибо скажет, что при деле.

Огарёв ушёл к себе повеселевший. Лобов принёс мне на стол зазубренный кусок стали с палец — осколок, засевший в кожухе, — и положил без слов. Я подержал его на ладони: тёплый ещё от солнца, аккуратный, японской выделки. Я убрал его в ящик стола.

Вторая линия за завесой значила, что дорогу на юг стерегут не дозором — системой, и систему эту ставил человек, который думает, как я. Совпадений таких не бывает. Бывает почерк.

* * *

Устье Янцзы открылось на третьи сутки — жёлтой мутью на полморя, задолго до берега.

Мы подтягивались к Вусуну малым ходом, в очереди за лоцманом, между английским пакетботом и германским угольщиком, — три обшарпанных боевых кораблика в чинной купеческой веренице. На рейде дымили пароходы под пятью флагами; у дальнего берега серели чужие стационеры — английский, за ним кто-то двухмачтовый под звёздным полотнищем. С фортов Вусуна нас разглядывали в трубы; на сигнальной мачте пополз вверх флажный набор — запрос национальности, будничный, как «здравствуйте». Одинцов ответил флажным же порядком.

Лоцман поднялся к нам у самого бара — англичанин в клетчатом пиджаке поверх форменного кителя, багровый от речного солнца. Он взялся за штурвал сам, не спрашивая, глянул на жёлтую воду — и заговорил.

— Фрахты нынче безбожные, сэр. Страховые конторы за военный риск дерут втрое. Втрое, сэр, и ещё им кланяйся.

Я слушал так, как слушают погоду.

На баре он замолчал. Спицы пошли вправо, потом влево, потом опять вправо, по половинке; глаза у него остановились на жёлтой воде, и лицо сделалось скучное и точное.

— Японец у Пудуна, — сказал он, когда вода под скулой снова стала просто мутной. — Четвёртую неделю грузится и всё никак не догрузится. Странная, сэр, погрузка: ящики возят ночью.

— Ночью прохладнее.

— Ночью, сэр, не видно.

Отмель. Спицы. Молчание. Ниточку приходилось ловить заново, и уходила она всякий раз не туда, куда мне было надо.

— А на прошлой неделе, — сказал он, выходя на чистое, — по конторам скупали уголь. Кардифф, японский, всё, что было на плаву. Не поверите, сэр: не торгуясь.

— Кто скупал? — спросил я так лениво, как только сумел.

— А кто ж их разберёт. — Лоцман переложил руль на полспицы, обходя отмель, которую видел, похоже, сквозь воду. — Конторы подставные, деньги настоящие.

— И много осталось?

Он повернул голову. За всю проводку он в первый раз посмотрел на меня.

— А вам-то зачем, сэр?

Я поблагодарил его сигарой из капитанского запаса. Он взял её двумя пальцами, понюхал вдоль, спрятал в нагрудный карман и вернулся к штурвалу. До самого поворота фарватера он не сказал больше ни слова — ни про фрахты, ни про японца, ни про погоду.

Уже на малом, у поворота фарватера, Одинцов, не отрываясь от бинокля, доложил — начал по-служебному, кончил по-мальчишески:

— Вашбродь, на рейде за мысом… Наш. Андреевский флаг. Стоит под флагом, как на смотру.

Я взял бинокль. За жёлтой водой, на бочке, стояла белая канонерская лодка старой постройки — разоружённая, с зачехлёнными фундаментами вместо орудий, вылизанная до парадного блеска.

«Манджур». Год с лишним на бочке.

Я смотрел на этот флаг дольше, чем требовало дело. Потом отправил Одинцова вниз — готовить бумаги, а сам остался прикидывать, как просить уголь у корабля, которому запрещено воевать, для дела, о котором нельзя говорить вслух.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка