— Это уже нормально выходит, — сообщил повеселевший Козырев. — Можно и попытаться в ближайшее время.

Просидели мы несколько часов, дальше уже изучая записи Церкви, поскольку и Козырев, и я уже обменивались информацией по остальным источникам. И выяснилась интересная вещь. Сразу перейти и куда-то отправиться было нежелательно: нарушалась координация, кружилась голова, даже крепкие мужики с высокоуровневыми навыками падали в обмороки как кисейные барышни. Выхода было два: пережидать некоторое время с той стороны под присмотром людей, уже ходивших в Прокол. Или несколько раз заходить и выходить, пока симптомы не перестанут быть резкими. И это была та информация, которой не поделился ни Долгин, ни с Куликовым. И я всё больше склонялся к мысли, что Долгин рассчитывал на мою смерть. Вариант со взрывом чужой реликвии его тоже устраивал, но предпочтительней был именно тот, где я умираю, а он получает практически неограниченную власть. За Долгиным мы следили, он перемещался еще несколько раз и тоже не на базы, а в убежища, но сейчас вернулся на базу, и я решил, что этим стоит воспользоваться, чтобы закрыть с ним вопрос. Он покушался на меня, будет справедливо, если я отвечу ему тем же. Да и Валерон будет рад запас скверников увеличить. Но Долгина нужно будет помещать к Ольге Юрьевне, вынести на ту сторону и скормить тварям. И это будет справедливо: они хотели заполонить нашу землю тварями зоны, вот пусть и поймут перед смертью, насколько плохой была эта идея. И Гуляева туда же, чтобы неповадно было присылать убийц. Как говорится, кто к нам с чем придет, с тем и уйдет вперед ногами.

— А вот это неприятно, — заметил Козырев. — Убежищ совсем рядом с Проколом нынче нет. Отдыхать там не выйдет.

— На вертолете полетим, — предложил я. — Только его надо будет от зоны защитить как убежища. Иначе там спать невозможно. А так зависнет рядом — и сможем отдыхать.

— Есть специалисты? Или прислать?

— Своими обойдусь, — ответил я. — Как раз должна скоро группа вернуться, которая убежища проверяла. Они и поставят.

И подновляла в них заклинания, если нужно.

Конечно, я мог найти и сам информацию по заклинаниям защиты помещений от зоны, но зачем, если есть специалисты?

— Тогда что? Двигаемся, как только вертолет будет готов? Даже если не пойдем сразу, проверим, как там с привыканием к зоне. У меня всё готово к дороге.

— Договорились.

Я кивнул, собрал все бумаги обратно в папку, кроме одной из тех карт, что мы с Козыревым собирали из клочков бумаги. Ему больше не надо, а так всё вместе будет находиться. Попрощался с Козыревым и отправился готовиться уже прицельно. Откладывать больше смысла не было.

Да и собирать особо я тоже ничего не собирался. В принципе всё будет в вертолете, даже запас еды и спальники. На той стороне мы точно ночевать не будем, сродства к Скверне нет — и на нас постоянно будут выходить желающие сожрать.

Валерона я озадачил похищением Долгина, предупредил, в какой контейнер его надо будет запихать, и он радостный отправился к Мите, чтобы получить всю команду паучков в свое распоряжение.

— Петь, ты собираешься на ту сторону? — подошла ко мне Наташа. Причем ее вопрос звучал скорее утверждением.

— Собираюсь. Нужно показать, что возмездие приходит всегда, — ответил я.

— Я бы хотела попросить тебя оборвать последнюю связь с моей семьей.

— Ты сейчас о клятве? — вздохнул я. — Наташа, это опасно. Я боюсь тебя потерять.

Она тепло улыбнулась и сказала:

— Пройдет ли это хорошо и плохо, зависит от того, хочу ли я расстаться с клятвой. Я хочу и очень. Екатерина Прохоровна уверена, что я достаточно восстановилась, чтобы всё прошло хорошо. Петя, это должно быть сделано сейчас. Я уверена, что Машка доберется до записей отца, пока не будет Козырева, и постарается выкрутить ситуацию в свою пользу.

— Предвидение?

— Да, нехорошая вероятность, — честно ответила она. — Нахлынуло так, что я поняла: решать надо срочно.

И это было такое дело, к которому сколько ни готовься — всегда будет мало. Затягивать мне не дали. Даньшина сама ко мне подошла и предложила, что будет постоянно отслеживать и в случае чего сразу скажет прекращать.

— Вы, Петр Аркадьевич, очень слабо вытягивайте, чтобы успеть отреагировать. И всё будет нормально, — оптимистично сказала она. — Не волнуйтесь, Наталья Васильевна в прекрасной форме, у нее сильный источник и большое желание отделаться от мешающей ей клятвы. Она знает, чего ей нужно.

Вдвоем они меня уговорили провести все в тот же вечер. Честно говоря, было очень страшно. Я ни разу так не волновался, потому что любой, даже самый хороший человек, которого я освободил от клятвы, был для меня куда менее важен, чем супруга. Однако ее дар накладывал определенные обязательства и на меня, поэтому, если уж она говорит, что пришло время, значит так оно и есть.

Мы с Даньшиной встали по обеим сторонам кровати, на которой лежала Наташа. Глаза она закрыла, чтобы не отвлекать нас, а руки сцепила в замок, так что пальцы побелели. Как бы она ни хотела казаться спокойной, но мелкие детали ее выдавали.

Клятва на удивление пошла легко. Возможно, дело было в том, что давалась она роду, а не конкретному человеку, поэтому была в некоторой степени неопределенной.

Но легкость извлечения для меня не давала легкости Наташе: процедура была очень болезненной. Супруга еле заметно выгибалась, стараясь удержать крик, а когда клятва все-таки выскочила, потеряла сознание. Прореха в ауре сразу же начала затягиваться, а сама магическая структура клятвы развеялась.

— Пару дней Наталья Васильевна будет чувствовать себя нехорошо. Заниматься магией ей крайне не рекомендуется, — сообщила Даньшина, которая решила не приводить Наташу в чувство. — А так всё отлично. Даже следов не останется. Опасное у вас умение, Петр Аркадьевич.