За разговором добрались до лестницы вниз: простые деревянные ступени уводили в темноту, разбавленную шипением грошовых сальных свечей.

— А что здесь дороже: ламповое масло или вот это? — спросила сида.

Анна чуть сморщилась.

— Наставница, ну кто бы терпел эту вонь если бы масло было подешевле?

— Тот, кто боится пролить горючее вещество и устроить пожар. Смотри, тут полы деревянные, но обмазаны глиной. Если свеча упадёт, то погорит себе и потухнет. А если полыхнёт разлитое масло?

Управляющий то ли кашлянул, то ли хмыкнул, то ли глуховато хихикнул.

— А вот этого, великолепная, я и сам не знал. Хорошие механики строили склады, а?

Лестница оказалась крепкой, ступени под ногами не прогибались и не скрипели. Тени на стенах предупреждающе размахивали лапами, свечи противно потрескивали, коптили и светили едва-едва.

— Где та девчонка, что должна снимать нагар? — возмутился управляющий. — Сейчас сюда придёт Защитник, а тут темница какая-то, а не дворцовый портик.

Девчонка нашлась. Она очень мило болтала со стражем у дверей оружейного склада.

Разумеется, именно в этот момент Защитник и появился — с другой стороны, с предельно уменьшенной, но достаточной свитой: трибун Лорн ап Данхэм, начальник государственных оружейных мастерских, юрист-квестор и два всадника из комитата. Все одеты без особой поправки на сало: длинные одежды, яркие цвета.

— Так, — произнёс он спокойно. — Извини, великолепная и великодушная Флавия Немайн, меня за задержку. Дела словно за подошвы хватают: на каждом шагу по нескольким. Надеюсь, прогулка по складам оказалась полезной.

Немайн дёрнула ухом. Недовольна? Правитель страны согласился подарить ей меч, сам явился, на деле, очень быстро, едва не прибежал. С другой стороны, что Анна знает о холмовых порядках или делах в Константинополе? У сидов с их способностью переплетать время, может быть принято являться в нужную секунду — или опаздывать на века. Императорский же двор… для провинцальной колдуньи с берегов океана он дальше и загадочней, чем волшебные холмы.

Немайн, похоже, умом понимает, что всё правильно, недовольно только ухо: уголки губ чуть приподняты, да и глаза отражают благожелательную улыбку.

— Безусловно, светлейший Клотен, безусловно, — ровно течёт тонкий голос сиды. — Всегда хорошо знать, где можно взять то, что понадобится.

Клотен кивнул.

Управляющего, караульного при оружейном складе и девчонку, что должна была снять со свеч нагар, он словно и не заметил — зато первый побагровел лицом, другой принял безупречно-парадную стойку, а третья потупилась в землю и царапает побледневшими пальцами правой руки запястье левой. Анна мгновение соображала, что произошло: Защитник никого даже не отругал, а всем стыдно, хотя и по-разному. Управляющий скорее зол, что подчинённые испортили впечатление от хорошо сделанной им самим работы. Страж понимает, что провинился, но не понимает насколько, и пытается показать, что в остальном-то он бравый воин. Девчонка просто знает, что не выполнила работу в срок, и обычное «чуть попозже», которое обычно сходило с рук, теперь грозит потерей какой-никакой, а государственной службы. В нынешнем Моридуне только зевни — и ты уже споришь за подённую подработку с приезжими. Беглецы из павших под натиском саксов королевств, искатели лучшей жизни из Ирландии, переселенцы из восточной половины империи, с захваченных агарянами земель — их достаточно, чтобы на недавнем приёме каждая коллегия города особенно просила Немайн не связываться в делах с портачами и «дикими» ремесленниками, а обращаться к солидным людям, которые достойно выполнят любую ремесленную работу. Те же, кто работает в обход коллегий — или не знает местных правил, или боится государственного контроля потому как гонит брак.

В самой оружейной от вымазанного глиной пола до потолочных балок громоздились стеллажи. Здесь шлемы, там наручи и маники — не очень популярные в Диведе гибкие доспехи на правую руку. Если нет кольчуги или чешуи, или есть, но с короткими рукавами, маника к месту. Вот только она тяжелей и куда менее подвижна, чем простой кольчужный рукав. В общем, доспех почти забытый, но бережно хранимый на случай нужды.

Анна в затаённой гордостью заметила, что такого доспеха, как на её наставнице, в хранилище нет. Вообще почти нет холмовой работы! Или спрятана в промасленных тряпицах да старинных железных пеналах, которые сида обозвала странным словом «укупорки». И сколько же их тут!

— На легион этого не хватит, — признался Клотен Гулидиен, — но для этого есть запасы в форте, там то, чего наши мастерские делают много. Здесь — лучшее. Римская старина, новые изделия из хорошего металла: привозных слитков, перековки, опять же, старого. Есть немного чужеземного: трофеи, покупки. Восток, Испания. Последнее время франки начали делать нечто почти приличное… Достойные бойцы могут рассчитывать на достойное оружие.

Он ловко обошёл слова вроде «подарок», «награда» или «подношение». Анна подавила скептическое фырканье. То, что было сложено в оружейной, смотрелось внушительно, но было сероватым, жирным, пряталось в свёртки и ящики и не выглядело достойным что римской «великолепной», что древней богини. Пришлось напомнить себе: и сама она христианка, и у Немайн на шее золотой крестик. Так что стоит с приличествующим смирением приискать что-то хоть сколько-то подходящее.

Немайн между тем осматривала увесистую «укупорку» с клинком из давних времён, когда имперские корабли ещё привозили слитки из Испании и северной Италии. Обратно, кстати, шёл твёрдый, но хрупковатый британский металл.

Потрогала гладкий, масляно блестящий слой олова. Спросила:

— А почему вон те клинки просто в ткань завёрнуты и сложены в деревянные ящики? Железный футляр, заполненный бараньим салом и покрытый оловом, это же почти вечное хранение. Полторы тысячи лет выдержать может.