Защитник кивнул трибуну Лорну, и тот принялся объяснять, что после исчерпания оловянных шахт Думнонии этот металл резко вздорожал и весь уходит в бронзу, а без оловянного покрытия железные ножны всё-таки ржавеют, сколько салом ни смазывай. Потому то, что в масле и ткани — это то, что моложе ста лет.

Ни Защитник, ни трибун-оружейник не заметили оговорки про полторы тысячи лет. Сида не восхищалась, не давала оценку. Она знала. Она видела такие древние клинки, возможно, шла с таким в битву — и осталась довольна сохранностью. При этом ещё говорит, что не «та самая»! Ну, да, крестилась…

Разумеется, она предпочла старую работу.

Лорн ап Данхэм уточнил нужную длину и желаемый вес. Поднял бровь, когда сида, быстро перехватывая руками очередной оловянный футляр, отмерила длину. Поймала гримасу, подмигнула в ответ.

— Хороший меч — словно часть тела, и должен быть соразмерен ему. Слишком короткая или длинная рука или нога — уродство, а длинная шея — опасность. Слабей, и душить значительно удобней.

Явно знала, о чём говорила: у самой буквально лебяжья.

— … потому я использую меру собственного тела — пальцы, чтобы установить лучшую длину клинка, — продолжала между тем Немайн. — Меч нужен примерно такой. От шестидесяти до шестидесяти четырёх моих пальцев длиной — от острия до оконечности яблока. Клинок с хвостовиком выйдет на пару пальцев поменьше — от пятидесяти восьми до шестидесяти двух пальцев. Вес — чем меньше, тем лучше.

Лорн коротко кивнул. Шагнул к одному из стеллажей. Достал упаковку. Пояснил:

— Сердечник из стали Норика, кромка из местной, хорошо прокованной. Сделано при августе Констанции. Четыре глубоких дола.

Говорил, ожидая понимания — и сида, кажется, действительно разбирала его типичные для кузнецов слова-заклинания.

— Этот родился при Феодосии, вся сталь привозная: Норик, Испания. Хорошая работа, но может быть хладноломким.

— Снова Норик и местная. Долов нет, тонкое ромбовидное лезвие быстро утончается к острию. Времена Максима Магна.

— Этот целиком частью наш, частью из руд Динского леса. Сейчас там саксы, но та копанка исчерпалась до завоевания. Эпоха Амброзия Аврелиана. Два глубоких дола…

Немайн кивала. Не отвела ни одного клинка. Когда футляров перед ней стало семь, Клотен Гулидиен подвёл итог:

— Сейчас трибун заберёт клинки, извлечёт, почистит — и отнесёт наверх. Я тебе пока покажу ещё запасы, и сам дворец, если захочешь. А выбор сделаешь наверху, при солнечном свете, рассмотрев и потрогав каждый клинок. Хорошо?

Немайн дёрнула ухом и спросила:

— А что ты будешь делать с шестью клинками, которые я не выберу? Лорн же вскроет укупорки.

Гулидиен улыбнулся. Вопрос, действительно, был нарочито наивный.

— Думаешь, мне некого наградить хорошим мечом?

На первых шагах по дворцу Немайн резко остановилась. Спросила:

— Светлейший Клотен, ты что, решил сделать выбор клинка публичной церемонией?

Анна осмотрелась. Да, людей вокруг было немало, и большинство целеустремлённо двигались в ту же сторону, что и Клотен с Немайн и свитой. Собственно, это большая свита и получалась! И она росла! А наставница, между прочим, под кольчугой — в некрашеном рубище, в каком только по подземельям лазать, но никак не выходить на люди!

Защитник, уже привыкший, что его зовут по-дружески, без «светлейшего», вздохнул.

— Это как-то само собой разумелось. Хороший римский клинок стоит как дом в городе, потому всегда нужны свидетели, что это теперь твоё. Пергамент мало того, что дорог, так ещё и горит, гниёт, теряется…

— Ты хочешь сказать, что при сделках в тысячи золотых вы жалеете одну-две номисмы на копию? Ну, чуть больше — если приложить печать нотария?

Немайн смотрела сурово и укоризненно. Разве что впрямую не сказала, что светлейший Защитник Западного Берега сдуру врёт в глаза древней сиде. Это ведь явная и понятная цена хорошего оружия: публично показать источник, увеличить влияние Защитника, поднять ценность тех шести клинков, что сида не выберет, как наградных — они то, не как прочие, хотя бы рассматривались.

Клотен пожал плечами. Явно считал, что сделал то, что должен был, а древняя и мудрая могла бы и догадаться. В конце концов, не только в холмах жила.

— Можно по саду побродить, — предложил он. — Вивиан, например, за хорошим платьем сбегает. Ну, а отделённых пологом комнат у меня тут достаточно. Иногда кажется, что слишком много.

— Все привыкли ждать, да? — спросила сида. — Не выходит. Гости запомнят ожидание и для чего оно было. Они-то не я, они понимают. А вообще… как думаешь, когда Артур меч из камня вынимал, он сначала переоделся в парадное?

— Не думаю, — сказал Клотен. — Ему тогда не до того было. Его тогда с отцом и сводным братом Кеем северяне изгнали из крепости в нынешнем княжестве Росс, и они мыкались без назначения и кормления для остатков гарнизона при правителях Гвента. У Кея даже меча не осталось. Так что сомневаюсь, что у Артура тогда вообще была специальная одежда для парадных случаев. Панцирь мог быть красивый, римский офицерский, и только.

— Ну вот, у меня кольчуга тоже хорошая. Только тогда меч выбирал хозяина среди многих вождей, а теперь хозяйка выберет себе клинок из нескольких достойных. Ну, пришли?