Лекс перестала жевать.

— Как?

— Единения.

— Как на загрузочном экране, — сказала она и посмотрела на свой рукав.

— Как дорога, на которую нас с тобой поставили. Это его слово.

Лекс отложила ложку.

— Погоди, по порядку. За два часа оцепление не проинструктируешь?

— На всю площадь, с порядком речей, и чтобы дошло до каждого капитана? Он это пересказывал, как будто выучил наизусть.

— Допустим. Тогда убить её надо было к концу месяца.

— Или убить могли когда угодно, но выбрали красивую дату.

— Это одно и то же, Рэй. В обоих случаях войско сидело в казармах, пока не подошло число. На рынке все ругались, чего они ждут, пока она идёт к морю. — Она потёрла лоб. — Ладно. Это похоже на пруф. Дальше подозрения?

— Три штуки. Первое. Тебя в первый день кто-нибудь встретил?

— В смысле?

— Меня встретил человек. Дал дубинку и показал подвал с крысами, по полсеребра за тушку. Ганна встретил он же, но повёл его в бар, принёс в долг ядро с заглушкой и свёл с покупателями. Там был нужен артефактор, и артефактора довели за руку.

Лекс медленно выпрямилась.

— Мне тоже подвал, — сказала она. — Мужик какой-то, важный. Встретил у доски объявлений, сунул нож, показал, куда спускаться и где за них дают деньги. Велел обязательно собрать все туши. Больше я его не видела. Имени я не спросила.

— А выглядел как?

— Молодой, лет двадцати. Чёрные волосы, худой, скулы острые и подбородок такой же. Одет богато. Сказал, что склад его и подвал надо вычистить, а я выгляжу прилично и, по всему видно, ищу работу. Воров ему, мол, внизу не надо. И морщился при этом так, будто от меня пахло.

— Интересно… — Я хмыкнул. — Мне он помогал бить этих крыс и так напугал, что я потом от местных шарахался. Правда, выглядел он тогда таким же отребьем, каким был я сам, и на брезгливого горожанина с деньгами не походил совсем. Но человек тот же.

Она задумалась.

— Ты ведь тут дольше меня, судя по всему?

— Полгода точно. Может, больше.

— Я почти четыре месяца. Может, они решили, что ты отказался из-за такой встречи, и поменяли подход?

Я на это только пожал плечами.

— Теперь, когда ты сказал… — Она смотрела мимо меня. — Мне и тогда казалось странным, что на складе, за которым явно следят, водятся крысы. И крысиная королева Е-ранга там была, на последнем издыхании. Добивать её я не стала, пока не продала туши и не купила ядро: зерно без ядра не возьмёшь, а живёт оно час. Вернулась, добила, и зерно упало. С первого раза! Я ещё радовалась, какая я везучая, и что не зря подстраховалась. А теперь думаю, что удачи там не было совсем.

— У меня так же, и всё в первую неделю, — сказал я. — Первая крыса в том подвале, и с неё зерно. Первая гончая, и опять зерно, причём именно то, с которого я в игре начинал каждый заход. Ещё был тролль, первая тварь C-ранга, рядом с которой я просто оказался, когда её убили. На знак я подумал ещё над той гончей, но проверить было нечем.

— Убил кто?

— Сайрус. Для себя. Я у него зерно увёл из-под носа, и он с меня за это спросил, и я его долго ненавидел, так что его в подложенным не считай. Тролля мне никто не подводил.

— Здесь у всех падает много, — сказала Лекс. — Говорят, на бирже зёрен столько, что цены ниже плинтуса.

— У всех много. Но у меня в первую неделю вышло три зерна с первых тварей трёх рангов. Потом, уже в разломе, первые две обезьяны D-ранга, и с обеих по зерну. А дальше пошло как у людей: падало часто, но с элитника, который был нужен позарез, не упало ничего. Правда, там это вышло к лучшему.

— Почему к лучшему?

— Долгая история. А когда знак сошёл, выходило одно зерно на пять-шесть тварей. Боссов не считаю, с них падает всегда.

— У тебя четыре из четырёх, у меня одна из одной… Хотя нет. С первой мелкой крысы тоже упало. И с первой твари D-ранга, которую я убила. — Она посмотрела на своё запястье с новым интересом. — Королеву мне подложили. Но что с неё упало с первого раза, это, выходит, уже знак. Вариантов два. Либо это разгон новичку на первые дни, как неделя ускоренного кача. Либо знак гарантирует дроп с первой же твари каждого ранга. Чтобы проверить, надо завалить С.

— И по встречам три из трёх, — сказал я. — Нас встречал один и тот же человек.

— По трём точкам я закономерность строю, — согласилась она. — Нас встречают. Дальше?

— Смотрят, чего мы стоим, и помогают кому как. Ганна довели до мастерской, тебе дали нож и подложили крысу, а мне хватило дубинки. Девятерым, выходит, не хватило того, что дали. Мне на это сказали, что он берёт лучших. А ещё сказали, что у него есть элита, которую растят с детства, и вся она идёт Единением через такую же прививку. Похоже, двести таких сегодня и вернулись без потерь. Мы для них протаптываем дорогу. Знак пишет, как у каждого из нас встают слои и круг. Я думаю, мы черновики, и девять мёртвых тоже, потому что по ним видно, где ошибка.