Смотрел на список секунд десять:

— Значит, ничего.

— Подтверждается только совместимость с частью физиологических требований каэрнов.

— Которую мы и так знали.

— Мы знали, что она возможна. Теперь известно, что фонд действительно закупал подходящий состав.

— Для восемнадцати пациентов.

— Да.

— Тогда это не улика. Это склад.

Закрыл ветвь. Открыл вторую. Через расчётного посредника шли платежи в лабораторию нейропротезирования, которая позже консультировала несколько проектов Дома Второй Кожи. Совпадение по времени было почти удобным.

— Когда начались их отношения с Домом?

— Через одиннадцать лет после интересующего периода.

— Руководство то же?

— Нет. Два собственника сменились, старший нейрохирург умер, архив лаборатории выкуплен другой сетью.

— Значит, выбрасываем, — эта ветвь тоже исчезла.

Почувствовал облегчение и сразу разозлился на себя за него. Хорошее расследование должно переживать неудачные совпадения. Если каждое найденное слово ведёт куда нужно, значит, запрос составлен так, чтобы нравиться владельцу.

Архивариус оставил на экране только три платёжные линии, которые выдержали проверку.

Первый оператор был медицинским фондом. Второй — расчётным посредником. Третий появился незадолго до профессиональной сертификации и выглядел как доверительная структура без собственной деятельности. Названия разные. Владельцы риска закрыты.

— Есть общий корень?

— Есть непрерывность обязательств.

— Это не то же самое.

— Поэтому я не сказал «общий владелец».

— Иногда ты всё-таки полезен.

— Я сохраню цитату.

— Только попробуй!

Линии сходились в одном событии, которое я сначала принял за очередную смену посредника.

ПЕРЕОФОРМЛЕНИЕ ПРАВ ПОЛУЧАТЕЛЯ.

КЛАСС ОСНОВАНИЯ: РЕКОНСТРУИРОВАННАЯ ЛИЧНОСТЬ.

— Что это?

— Юридический режим для лица, чья исходная биометрия, документы или физическая идентичность после медицинской реконструкции не позволяют безопасно использовать старую публичную запись.

— Кто оформлял?

ТИХИЙ АУКЦИОН.

Я невольно усмехнулся. До этого момента цепочка хотя бы делала вид, что принадлежит медицине. Здесь она честно призналась, что хочет денег.

— Запрос на подтверждение события, — сказал я. — Без раскрытия личности.

— Формирую.

Первый ответ пришёл через двадцать три секунды.

ОТКАЗ.

ОСНОВАНИЕ: ЗАПРОС ПОЗВОЛЯЕТ СУЗИТЬ ЗАЩИЩЁННОГО КЛИЕНТА ПУТЁМ СОПОСТАВЛЕНИЯ МЕДИЦИНСКОГО И ПУБЛИЧНОГО КОНТУРОВ.

— Очень предусмотрительно.

— Правило соответствует заявленной услуге анонимности.

— Я заплатил им за неё достаточно, чтобы не спорить с качеством. Спорить будем с формулировкой.

Убрал просьбу подтвердить получателя и оставил только юридическое событие. Существовало ли переоформление прав? Был ли старый контур закрыт после него? Переносились ли обязательства дальше законным образом? Второй ответ пришлось немного подождать.

ДОПУСТИМА ПРОВЕРКА ЦЕЛОСТНОСТИ СОБЫТИЯ.

ТРЕБУЕТСЯ ПЛАТНЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ ЗАПРОС.

Архивариус вывел цену, я посмотрел на неё:

— У тебя есть функция оскорбиться за владельца? — спросил у помощника.

— Нет.

— Жаль. Пригодилась бы.

— Сумма находится в пределах доступного бюджета.

Уже собирался подтверждать, когда Архивариус остановил платёж:

— Есть условие.

Мелкий текст развернулся под комиссией. Аукцион оставлял за собой право сохранить сам факт моей проверки в закрытом журнале контрагента. Без содержания запроса, но с идентификатором стороны.

— То есть, если защищённый клиент когда-нибудь спросит, кто интересовался целостностью его старой биографии… То при наличии соответствующего права он сможет узнать, что запрос исходил от вас.

Вот это уже была цена. Информация о том, что я пришёл по следу.

Поднялся и прошёл до лабораторного шкафа. Внутри кассеты лежал микросрез Гончей.

Если за цепочкой действительно стоял Саэль, он мог узнать о моём интересе. Не сейчас. Через день, месяц или при следующем аудите. Если не стоял — я просто сообщал незнакомому реконструированному пациенту, что старый охотник полез в его закрытую биографию.

Мне не нравились оба варианта.

— Можно провести через представителя?

— Можно. Тогда Аукцион сохранит идентификатор представителя. Связь с вами останется в платёжном клиринге.

— Через Артура?

— Он станет лишним участником расследования и не имеет основания доступа.

Я кивнул:

— Через подставной фонд?

— Потребуется создать правовое основание, которое само оставит след.

— Значит, либо спрашиваю сам, либо начинаю строить красивую ложь ради того, чтобы узнать, кто построил красивую ложь до меня.