Архивариус молчал. Xel-771 тоже. Против меня образовался профессиональный союз.

— В пределах разрешённого, — уточнил я.

— После переклассификации груз выведен из геологической транспортной схемы и передан в лицензированный медицинско-карантинный контур. Страховая ответственность разделена между транспортным оператором и медицинским принимающим контуром.

— Название контура?

— Закрыто.

— Мир?

— Закрыто.

— Вид пациента?

— Не установлен на момент смены класса.

Я остановился на этом. Не Саэль. Пока что просто живой объект из глубины Нар-Келла. Там были литосимбионты. Были неизвестные колонии. Могла быть заражённая порода, которую автоматика разумно решила считать живой. Могло быть что угодно, достаточно упрямое, чтобы греть себя и есть минералы.

— Мне нужна расширенная хронология метаданных, — сказал я.

— Это другой уровень доступа.

— Цена?

— Предпочтительно долгосрочное соглашение о приоритетной оценке биологических активов Палаты.

— Нет.

— Я ещё не сформулировал условия.

— Поэтому ответ пока короткий.

— Тогда разовая профессиональная обязанность. Одна удалённая оценка спорного биологического актива по запросу Палаты. Не более двух часов. Без передачи исключительных прав на вашу методику. Без обязательства полевого выезда.

Архивариус вывел три строки риска:

Низкий юридический.

Средний репутационный.

Неопределённый профессиональный.

— Срок действия обязательства?

— Один стандартный год.

— Нельзя передать третьей стороне.

— Согласен.

— Нельзя использовать для оценки разумного существа без его согласия.

На этот раз Xel-771 молчал дольше:

— Это существенно снижает ценность права.

— Тогда продавайте его кому-нибудь дешевле.

— Формулировка принята с уточнением: исключение допускается при официальной медицинской недееспособности и законном представителе.

— Только если задача медицинская, а не имущественная.

— Вы дорого торгуетесь для человека, который не любит договоры.

— Именно поэтому.

Условия появились на экране, Архивариус просмотрел их:

— Существенных скрытых расширений нет, — сказал он.

— Подписывай.

— Подтверждаете будущую профессиональную обязанность?

— Подтверждаю.

Пакет ушёл. Через двенадцать секунд Xel-771 открыл ещё один слой архива.

— Что именно вы ищете? — спросил он.

— Сначала покажите события.

— Необычное требование от стороны, скрывшей цель запроса.

— Я не обещал быть последовательным во всём.

На экране появилась лента времени.

2177.

Извлечение трёх единиц. Первичная геологическая регистрация. Транспорт. Переклассификация третьей. Медицинско-карантинный контур. Смена держателя риска. Закрытая экспертиза. Потом лента обрывалась.

— И всё?

— Всё, что относится к страховой цепочке груза.

— А метаданные доступа после передачи?

— Не являются страховой информацией.

— Но вы их видите.

— Некоторые.

— Потому что Палата страховала медицинский актив?

— Я не подтверждал существование медицинского актива после завершения транспортной цепочки.

— Хорошо. Потому что Палата хранит журнал обращений к связанным архивным делам?

— Это ближе.

Я сдвинул в сторону договор:

— Мне не нужно имя. Мне нужны темы запросов, если они не раскрывают личность.

— Обоснуйте связь с вашим карантинным образцом.

Теперь настала моя очередь платить не договором. Открыл результаты микросреза Гончей. Не весь пакет. Только три геологических признака и доказанную связь с сектором 4-В.

Стронциевая подпись. Ферросиликатные примеси. Дефекты решётки высокого давления.

— Современный биологический образец содержит материал из горизонта, откуда в 2177-м подняли ваши контейнеры, — сказал я. — Мне нужно установить, связывал ли кто-то тот груз с конкретной аварией 2150 года.

Xel-771 молчал почти двадцать секунд:

— Ваш образец связан с текущим расследованием причинённого вреда?

— С официальным аварийным договором Земли-Хаба и установлением происхождения искусственно изменённого животного.