— Пока возражение отклоняется. Но пределы существуют, мистер Ласситер.

Рэймонд уставился на Ростера так, словно только что поймал его на лжи.

— Где было первое дело, сэр?

— Огайо, 1998 год.

— Дело Макгрегора, верно? — спросил Рэймонд, глядя при этом на присяжных, словно говорил: «Видите, какой я умный?»

— Кажется, да. — Ростер вдруг понял, что Рэймонд знает старое дело не хуже него, и добавил: — Да, Макгрегор.

— И его признали невиновным, верно?

— Верно.

— А где мистер Макгрегор взял яд, таллий?

— Обвинение утверждало, что он украл его из лаборатории в Цинциннати, но, насколько я знаю, это так и не доказали.

Рэймонд развернулся к своему месту и громко сказал:

— Невиновен. Невиновен по всем пунктам.

Дружелюбный судебный пристав вывел Саймона через боковую дверь, и он покинул здание еще до того, как Рэймонд вышел к репортерам на парадные ступени со своими обычными шуточками и «без комментариев». К этому времени журналисты уже поняли: ничего хоть сколько-нибудь относящегося к делу он не скажет. И все же они стадом двинулись за ним по тротуару, снимая фото и видео, которые выглядели точь-в-точь как сделанные в понедельник. На все банальные вопросы Рэймонд отвечал так, чтобы не сказать ровным счетом ничего.

Тем временем Саймон, натянув зеленую кепку John Deere, забрался на переднее пассажирское сиденье черного Chevy Impala — явно служебного — и умчался прочь; за рулем сидела Лэнди. Когда здание суда исчезло из виду и хвоста вроде не было, он выпрямился и спросил:

— Ну и как, по-твоему, все прошло?

— Вообще-то утро было довольно скучное. Рэймонд правильно делает, что соглашается с врачами. Его постоянное «Да, ее отравили, но не мой клиент» доходит до присяжных. Прокурор не особенно впечатляет.

— Они редко впечатляют.

— Тебя не возбудили ее леопардовые туфли с открытой пяткой?

— Нет. Выглядят нелепо.

Лэнди закатила глаза.

— Зато мужчинам-присяжным явно нравятся.

— Куда мы едем?

— Тут недалеко от пляжа есть ресторан морепродуктов. Темный и тихий.

— Ты часто здесь работаешь?

— Пара дел в год. Сейчас опрашиваем свидетелей по делу о сговоре на торгах. Скука смертная. Жизнь агента ФБР — не всегда перестрелки и погони.

— Ты сегодня ночью здесь?

— Это приглашение?

— Постоянное.

— Посмотрю, смогу ли тебя впихнуть в расписание. Делано не нравится твое жюри.

— Расскажи про Делано.

— Мой напарник по этому делу. Сегодня утром посмотрел первые два часа и знает свое дело. Четыре года работал в офисе федерального защитника, много выступал в процессах. Говорит, жюри не на твоей стороне. Первое впечатление вышло плохим: жадный адвокат увидел возможность воспользоваться уязвимой клиенткой, у которой нет семьи.

— Ты согласна?

— Я видела только первую половину утра, а Делано и я днем здесь не задержимся. Работа зовет. Но завтра будем то появляться, то исчезать. Просто пытаемся помочь, Саймон.

— Спасибо, но ты не ответила. По-твоему, присяжные уже против меня?

— Их, как всегда, трудно читать. И не все доказательства еще представлены. Я бы сказала — пятьдесят на пятьдесят.

Саймон глубоко вдохнул и дал словам улечься. Через мгновение сказал:

— Я не воспользовался своей клиенткой. Я на всем этом не заработал ни цента. Наоборот, потерял все.

— Знаю. Я на твоей стороне. Но клиентка умерла, а печенье купил ты.

Во вторник в два часа дня Содружество вызвало следующим свидетелем доктора Коннора Уилкс. Кора Кук быстро установила, что последние три года та была генеральным директором больницы и до смерти мисс Барнетт несколько раз встречалась с обвиняемым. Доктор Уилкс описала день, когда мистер Лэтч пришел к ней в кабинет с новой доверенностью и предварительным медицинским распоряжением и попросил проверить документы. Он ушел, она их прочла, затем отправила копии юристу больницы. Тот счел документы составленными нормально, но подчеркнул: доктор Уилкс вместе с врачами обязана убедиться, что на пациентку никто не давит.

Доктор Уилкс поговорила с врачами и медсестрами; некоторые относились к происходящему с подозрением и не хотели быть свидетелями подписания. Однако было очевидно, что других членов семьи рядом нет.

Вместе они пришли в палату мисс Барнетт, где уже находился мистер Лэтч. Он раздал копии документов и ответил на все вопросы. Медленно, вдумчиво, предложение за предложением объяснил содержание своей клиентке. Несмотря на лекарства, мисс Барнетт была в ясном сознании и, похоже, даже наслаждалась вниманием. По меньшей мере дважды мистер Лэтч предлагал отложить подписание на будущее. Однако пациентке было восемьдесят пять, она лежала в больнице, и все решили не тянуть. Она подписала документы, а мистер Лэтч оставил копии для больницы.