— На каком основании?

— На том, что это материал моей адвокатской работы и потому защищен привилегией. Завещание не прошло наследственное производство и не является публичным документом. Мне не предъявлено никакого обвинения. Следовательно, материалы моей адвокатской работы раскрытию не подлежат.

— Ваша честь, прошу суд обязать свидетеля представить копию завещания Элеонор Барнетт, которое он подготовил.

Судью Шьям заранее ввел в курс дела ее помощник, поэтому она не колебалась.

— В просьбе отказано. Завещание не прошло наследственное производство и, возможно, вообще никогда не станет публичным. Следовательно, оно по-прежнему считается материалом адвокатской работы и защищено привилегией. Продолжайте.

Уолли снова посмотрел на Саймона и чуть кивнул, словно говорил: Я прикрою тебя. Ты прикрой меня.

Грязный маленький секрет о подарке Уолли самому себе в 485 тысяч долларов останется похороненным.

Кора была раздосадована, но самообладание сохранила. Спросила, может ли Уолли в общих чертах объяснить, как по его завещанию распределялись бы деньги Элеонор. Он пустился в многословное описание трастов и бенефициаров, но постоянно насмехался над самой мыслью, что деньги вообще существуют. Отстоял пункт о 750 долларах за час собственной работы. Да, ставка высокая, но работа будет сложной. Кроме того, наследственные адвокаты в Вашингтоне и Нью-Йорке брали еще больше. Даже прямо здесь, в Вирджиния-Бич, была крупная фирма, где юристы выставляли по тысяче долларов в час. Порой Уолли почти убеждал, что 750 долларов — минимальная зарплата.

Саймона это забавляло, и он дал Уолли понять. Когда-нибудь, хочется верить, они смогут посмеяться над всем этим за кружкой пива.

Во время перерыва Рэймонд, Кейси и Саймон обсуждали, как вести перекрестный допрос Уолли.

Саймон сказал:

— Оставьте его в покое. Он нам ничем не навредил.

— А его попытка урвать почти полмиллиона? — спросил Кейси.

— Не трогай. Нам это не поможет.

Когда в январе Клемент Гелли согласился стать временным управляющим имуществом Элеонор Барнетт, судья Пойнтер практически гарантировала ему, что в уголовное дело его не втянут. Клемент вовсе не хотел давать показания против Саймона Лэтча, адвоката, которого уважал и которому симпатизировал. Теперь он оказался по уши в этом деле и даже получил повестку. Пытаясь не выходить к свидетелям, он подал ходатайство. Его отклонили. Он умолял судью Пойнтер освободить его от обязанностей управляющего, но она отказала. Извинилась за всю эту кашу, однако сказала, что выбора нет: ни один другой адвокат в Бракстоне близко к делу не подойдет.

Клемент поклялся говорить правду и сел в свидетельское кресло с твердым намерением отвечать ровно настолько, насколько необходимо. Если получится, не скажет ничего, что повредит защите Саймона.

Опираясь на налоговые записи по недвижимости, банковские выписки и квартальные уведомления Rumke-Brown, он быстро изложил стоимость имущества мисс Барнетт. Дом был свободен от долгов и в прошлом году оценивался в 292 тысячи долларов. На текущем счете в Security Bank в Бракстоне лежало 3300 долларов. Два депозитных сертификата в банке East Federal в Атланте — на 21 и 13 тысяч. Счет денежного рынка там же — 28 400. Наследственная масса включала 6775 обыкновенных акций Coca-Cola, рыночная стоимость накануне составляла 271 тысячу долларов. Еще около пяти тысяч — мебель и прочие личные вещи. Итого чуть больше 630 тысяч. Ни налога штата, ни федерального налога на наследство не ожидалось.

Саймон записывал цифры и складывал их. Пришлось признать: за свою карьеру он составлял множество завещаний для людей с куда меньшими активами. Для Бракстона, штат Виргиния, это было солидное состояние. Но до прежней мечты — бесконечно, одиноко и невероятно далеко. Он не мог не вспомнить, как впервые подсчитывал имущество Элеонор больше года назад в своей переговорной, а Нетти мягко промокала глаза салфеткой и врала сквозь свои натурально желтые зубы. Как же гладко и убедительно она лгала. И каким доверчивым, жадным дураком был он сам.

По брокерским выпискам Бадди Брауна Клемент кратко пересказал историю инвестиций Гарри Корсака и накопления богатства. Поскольку проверить рассказ он не мог, лучшую часть пропустил — про вулкан, который практически снес Монтруж с Карибского моря и с карты, — и ограничился тем, что Гарри потерял большую часть денег на неудачных инвестициях. История была яркая, но к делу отношения не имела.

Клемент показал присяжным загадочный блокнот, который мисс Барнетт прятала в обложке с чековой книжкой, но отказался рассуждать, зачем она это делала. Пусть присяжные гадают сами. Похоже, старушка потеряла связь с реальностью вскоре после того, как потеряла деньги, и продолжала делать вид, будто богата. Она в мельчайших деталях солгала двум адвокатам и безупречно выдерживала свою выдумку.

Саймон подумал о часах, потраченных на нее, в основном за обедами в этнических ресторанах и разговорами о странной еде. И все это за счет его измученной кредитки.

За первый обед она даже не предложила заплатить.

Имущество было ликвидным и обеспечило бы кому-то приятный куш — вероятнее всего Джерри и Клайду Корсакам. Денег хватало, чтобы такой крупный адвокат, как Тедди Хаммер, продолжал кружить рядом. Он третий день сидел в зале, второй ряд с конца слева, настоящий стервятник. Наверное, молился об обвинительном приговоре, чтобы Саймон на годы исчез с дороги.