Ровно в девять, сразу после того как судья Шьям поприветствовала всех и поинтересовалась у присяжных их общим самочувствием и настроением, доктор Сэмюэл Лилли принес присягу и занял место свидетеля. Кора Кук задала вводные вопросы и установила, что он получил хорошее образование, обладает достаточным опытом и последние четыре года возглавляет медицинский персонал больницы Blue Ridge Memorial. Кроме того, именно он был лечащим врачом Элеанор Барнетт и описал травмы, из-за которых она попала в больницу.

Если без медицинской терминологии, она сильно пострадала в аварии: порезы, синяки и два сломанных ребра, но угрозы жизни не было. Однако из-за возраста ожидалось долгое восстановление. Сверяясь с записями, доктор Лилли рассказал присяжным, что через четыре дня появились признаки другого заболевания, которое он и медсестры приняли за пневмонию: температура, слабость, тошнота, усилившиеся боли. Но состояние оставалось стабильным, срочности никто не видел.

Доктор Лилли познакомился с обвиняемым на следующий день после госпитализации Элеанор и почти ежедневно разговаривал с ним до ее смерти. Он присутствовал, когда обвиняемый предъявил пациентке доверенность и предварительное медицинское распоряжение; Элеанор сидела в кровати, опираясь на подушки. В палате были и другие, включая доктора Коннора Уилкса. Ситуация показалась доктору Лилли необычной, однако обвиняемый подробно объяснил необходимость документов и, что важнее, убедился, что Элеанор понимает, что делает. Ни в какой момент доктор Лилли не почувствовал, что на нее оказывают неправомерное давление или пользуются ее состоянием. В то же время было очевидно: в этой ситуации она следовала юридическим советам своего адвоката, то есть обвиняемого.

Ранее, в приватном разговоре в коридоре, обвиняемый признался доктору Лилли, что ему не по себе от того, что он контролирует медицинские распоряжения пациентки, но больше это было поручить некому. Ни семьи, ни друзей.

Когда состояние Элеанор стало ухудшаться, обвиняемый находился рядом и выглядел искренне встревоженным. Пациентку подключили к аппарату ИВЛ: самостоятельно дышать она не могла. В последние сутки доктор Лилли, доктор Уилкс, еще двое врачей и обвиняемый обсуждали возможные действия. Мистер Лэтч твердо заявил, что не станет принимать решение о прекращении лечения. По его словам, это медицинский вопрос. Когда врачи перестали фиксировать мозговую активность, доктор Лилли решил отключить аппарат ИВЛ. Обвиняемый согласился, но еще раз подчеркнул, что решение медицинское. Через девяносто минут пациентка умерла. Доктор Лилли и его сотрудники единодушно решили, что причиной стала острая вирусная пневмония. Ни на одном этапе они не подозревали отравление.

Во время долгого и методичного перекрестного допроса Рэймонд шаг за шагом провел врача через последние двое суток лечения Элеанор и снова и снова подчеркивал: Саймон Лэтч не хотел участвовать в разговорах о прекращении лечения. Происходящее явно его мучило, и он чувствовал себя не на своем месте.

Когда доктора Лилли отпустили и он вышел из зала, Саймон и Рэймонд знали: лучше его показания быть не могли.

Следующим экспертом стала доктор Дендра Брок, много лет работавшая судебно-медицинским экспертом Содружества. Она была весьма уважаемым патологоанатомом и провела тысячи вскрытий. Преподавала, читала лекции, публиковала десятки статей и даже книгу. Резюме впечатляло. Кора начала стандартные вопросы, призванные подтвердить ее высочайшую квалификацию, но Рэймонд с улыбкой поднялся.

— Ваша честь, если позволите перебить. Защита полностью готова признать, что доктор Брок более чем квалифицирована как эксперт в своей области. Более того, для нас честь, что такой специалист работает в Виргинии, и мы благодарны ей за долгую и выдающуюся государственную службу.

Мисс Кук кивнула и улыбнулась Рэймонду. Судья Шьям улыбнулась обоим.

— Хорошо. Суд признает доктора Брок экспертом в области судебной патологии. Продолжайте.

В явно отрепетированном обмене вопросами и ответами мисс Кук и доктор Брок заложили основу рассказа о вскрытии Элеанор Барнетт. Тело доставили из Бракстона тридцать первого декабря и хранили в холодильной камере до понедельника, четвертого января, когда доктор Брок провела вскрытие. Детектив Роджер Барр предупредил ее о возможном отравлении, и она простыми словами объяснила, насколько важна такая информация для ее работы. Внешних признаков преступления не было, хотя тело покрывали сильные синяки. С первого взгляда она поняла, что синякам несколько дней и они не связаны с причиной смерти. Она прочла записи доктора Лилли и знала, что покойная попала в автомобильную аварию.

Каждое вскрытие по стандартной процедуре записывали на видео и фотографировали. Вскрытие Элеанор длилось два часа десять минут. Саймон и Рэймонд просмотрели запись в его кабинете; Саймон еле выдержал. Он поклялся, что никогда больше такого смотреть не будет.

Рэймонд снова встал.

— С разрешения суда: мы признаем, что Элеанор Барнетт умерла не от пневмонии, а от острого токсического отравления. Мы никогда этого не отрицали и не отрицаем сейчас. Просто нет необходимости заставлять присяжных проходить через все подробности вскрытия. Мы знаем, как она умерла. Причина смерти нам известна.

Судья Шьям согласилась.

— Насколько подробно вы собираетесь в это углубляться, мисс Кук?

— Ваша честь, мы хотим, чтобы присяжные ясно поняли, что именно стало причиной смерти.

— Но защита признает причиной смерти острое токсическое отравление.

— Только немного вводной информации, ваша честь, если позволите.

— Двигайтесь осторожно.

Рэймонд сел на самый край стула, готовый снова возражать.

Доктор Брок не раз выступала в суде и чувствовала себя совершенно свободно. Она отлично знала предмет и удерживала внимание присяжных, почти не прибегая к медицинскому жаргону. Вместе с двумя ассистентами она начала вскрытие с опорожнения мочевого пузыря и отбора образцов мочи. Затем взяли кровь. Покойная почти ничего не ела, но удалось извлечь около одиннадцати граммов проглоченной пищи. Один образец был достаточно крупным для анализа: в нем обнаружились отбеленная мука, белый сахар, обработанный корень имбиря и патока. Кора уже собиралась показать на экране фотографию остатков печенья, когда Рэймонд поднялся и с явным раздражением сказал:

— Ваша честь, серьезно? Обязательно заставлять присяжных на это смотреть?

— Нет. Возражение принимается. Мы поняли, мисс Кук. Двигайтесь дальше.

В моче и крови обнаружили умеренные концентрации необычного вещества, позднее установленного как таллий. Доктор Брок сравнила образцы мочи и крови, взятые у покойной, с образцами, полученными при поступлении в больницу, чтобы доказать: таллий попал в организм уже во время госпитализации. На экране напротив присяжных мисс Кук вывела цветную фотографию печени на лабораторной тарелке — все два фунта тринадцать унций. Средняя человеческая печень весит около трех целых трех десятых фунта, хотя значения различаются, небрежно пояснила доктор Брок. В целом орган был розоватым, но слева виднелись темные пятна — для нее явный признак сильного повреждения печени. Рядом мисс Кук вывела снимок здоровой печени, без пятен. Словно эксперт, беседующий со студентами, доктор Брок объяснила: именно в печени организм перерабатывает большинство лекарств и токсичных веществ, поэтому там они и концентрируются.