— Кроме того, — добавил я, — каждый из вас получит опыт и доступ к редкому снаряжению из арсенала Мастера.

Это решило дело. Игроки согласно закивали.

Я мысленно отдал приказ в подземелье. Отходы из Чумного Чертога, все ненужные патогены, все неудачные образцы болезней, отходы от производства болезней и ядов, остатки ядовитых грибов — всё это усилить до предела заряженными магией смерти кристаллами, перелить в бочки, погрузить на Тягачи и доставить к границам Пади. Там груз встретят мои верные игроки и переправят в город.

Я повернулся к Линдару и, не откладывая, обучил его ещё паре навыков Тёмного Клинка — атакующему «Клинок Бездны» и защитному «Теневая Завеса», которые выдумал только что, заплатив за это опытом подземелья. Линдар сиял, Ийва и Громгар смотрели на него с завистью, но я заверил, что скоро и они получат своё.

— Встречайте груз завтра на рассвете, у восточной границы Пади, — сказал я, поднимаясь. — Мастер Мортис рассчитывает на вас. Не подведите.

Игроки не подвели. Я встретил их в назначенном месте, на окраине Приозёрья, у заброшенного амбара, который Линдар присмотрел заранее. Три телеги, гружённые бочками, на бочках было выведено трафаретом: «Эль „Старый Бочонок“. Собственность Ордена Охотников за Тьмой».

— Всё прошло гладко? — спросил я.

— Почти, — отозвался Линдар, спрыгивая с козел. — Один патруль остановил нас, хотели проверить груз. Судя по их лицам, похоже, что им просто хотелось выпить хорошего эля. Я им пару монет в руку сунул на опохмел — отстали. Даже не заглянули внутрь.

Я усмехнулся, представив лицо стражников, если бы кто-то из них удосужился открыть одну из бочек и попытался сделать хоть глоток.

— Молодцы. Теперь — ждём ночи.

Ночь.

Город упорно не засыпал, по улицам шарахались громкие компании, кто-то взрывал салюты на берегу озера, что-то отмечая, кто-то купался. Город жил ночной жизнью, и эта жизнь не сказать чтобы была менее насыщенной, чем дневная… Только в пятом часу утра, когда город затих, даже самые стойкие выпивохи и забулдыги покинули городские таверны и уснули, когда все любовники ушли от своих любовниц, мы вывели телеги к берегу. Там, у старого причала, нас уже ждала лодка — небольшой баркас, который Ийва одолжила у местного рыбака. Ночь была тихая, безлунная. Вода в озере казалась чёрной. Только редкие огоньки в окнах домов отражались в ней дрожащими точками.

Мы погрузили бочки на баркас. Громгар поставил парус, и мы, отчалив, бесшумно заскользили по воде. Я сидел на носу, вглядываясь в темноту. Где-то там, в городе, спали люди. Все они пили эту воду. Готовили на ней еду. Купались в ней. И никто из них не знал, что сейчас происходит.

Мы остановились примерно в центре озера, как раз там, где игроки спускались под воду, чтобы попасть на территорию затонувшего храма.

— Давайте, — шёпотом скомандовал я.

Линдар подкатил первую бочку к борту. Мы наклонили её — и мутная, вязкая жижа с глухим бульканьем ушла в воду. Следом — вторая. Третья. Бочки пустели одна за другой. Отходы Чумного Чертога, патогены, не работавшие штаммы, отходы, токсины, которые без дела копились неделями, — всё это уходило в озеро. Я смотрел на расплывающееся в воде тёмное пятно и думал о том, что скоро здесь начнётся ад.

Оставалось ещё около десяти бочек, когда я дал команду остановиться.

— Ещё же остались… Мы не все. — начал было Линдар.

— Тихо. Нам нужно доставить их ещё в одно место.

Мы подплыли к берегу озера, к тому месту, где из него вытекала широкая река. Днём я не терял времени зря и разобрался, откуда идёт водозабор в городской водопровод. В том месте, где берёт своё начало река, мы сбросили остальной груз.

Когда последняя бочка скрылась в воде, я приказал возвращаться. Мы вытащили баркас на берег, разошлись по городу. Линдар, Ийва и Громгар отправились к себе — я велел им затаиться на время и не высовываться. А сам вернулся в таверну, поднялся в комнату и лёг на кровать.

Дело сделано. Теперь остаётся только набраться терпения.

И результат не заставил себя долго ждать. Отравить озеро полностью, разумеется, не получилось — но на это я и не рассчитывал. Как я уже говорил, оно обладало способностью к самоочищению, уже невесть сколько лет справлялось с городскими стоками и отходами мануфактур, так что шанс, что разовый слив отходов Чумного Чертога уничтожит его, был невелик. Но суть диверсии не в том, чтобы уничтожить озеро. Суть совсем в другом…

Первые признаки начались уже к полудню. В таверне, где я сидел за столиком, делая вид, что потягиваю эль, пробежал мальчишка-посыльный и что-то прошептал бармену. Тот нахмурился, вытер руки о фартук и вышел. Через час в «Мокрый Сапог» вернулся уже с новостями: в городском лазарете нет мест.

— Говорят, уже три десятка человек слегли, — рассказывал он подошедшим игрокам. — Рыбаки в основном. Те, что с утра на озеро вышли. Рыбаки. Игроки, что спускались в храм. Вернулись зелёные, кашляют, кожа в волдырях. Целители не справляются.

— А что с ними? — спросил кто-то.

— Никто не знает. Говорят, какая-то новая зараза. Раньше такой не было.

К вечеру ситуация стала критической. Лазарет был переполнен — больных выносили на носилках и укладывали прямо во дворе, на расстеленных одеялах. Стон и кашель стояли над городом. Целители сбивались с ног, маги пытались применять заклинания очищения, но болезнь, скроенная из десятка неудавшихся патогенов, мутировала прямо на глазах. Одно заклинание помогало, другое — нет. Кому-то становилось лучше, кому-то — хуже. Паника нарастала. Причём воду для того, чтобы обрабатывать раны, брали из того же озера, не понимая, что тем самым заносят новую болезнь. Кипячение от токсинов не помогало. Заклинания очищения помогали лучше, но и они работали далеко не всегда.

Первыми забили тревогу алхимики. Они заметили, что зелья подводного дыхания, сваренные сегодня утром, не работают. Вернее, работают, но вызывают те же симптомы: тошноту, головокружение, сыпь. Кто-то из них проверил воду — и обнаружил в ней следы неизвестных ядов. Новость разнеслась мгновенно.

— Вода отравлена! — кричал на рыночной площади какой-то торговец. — Всё озеро отравлено! Мы все умрём!

Игроки, собравшиеся у лазарета, обсуждали, кто может стоять за этим.

— Это тёмные, — говорил один.