— И чем же ты теперь занимаешься? Откуда у тебя деньги?

— Это длинная история, но суть ее сводится к тому, что я теперь торгую зубной пастой, вернее сказать, произвожу ее.

— Н-да, ты нашел великолепное применение своим талантам и творческим амбициям, — съязвила Эдера.

— Мое занятие не хуже любого другого.

— Итак, чего же ты хочешь от меня?

— Я хочу встретиться с тобой.

— Мы и так встретились.

— Но ведь я же не могу говорить с тобой, когда на нас все смотрят!

— Может, это и к лучшему. Ребята Витторио Паце страшные люди, и если он прикажет, то тебя завтра выловят в море.

Сеньор Годолини и швейцар не спеша приблизились к беседующим Андреа и Эдере.

— Приятель, — сеньор Годолини положил руку на плечо мужчине,— эта секция бара уже закрыта.

— Простите, я этого не заметил, — ответил Андреа.

— Так вот, приятель, если хочешь пить дальше, мы перенесем твой бокал в тот угол стойки, та секция работает.

— Да-да, поторапливайся, — каким-то собачьим лаем зашелся швейцар.

Андреа смерил двух мужчин взглядом. Те явно были сильнее его и уж наверняка менее сентиментальными.

— Нет, мне что-то расхотелось пить, — ответил он, — сейчас допью коктейль и ухожу.

Сеньор Годолини посмотрел на часы.

— Хорошо, мы даем тебе две минуты, чтобы ты допил, а когда вернемся, тебя не должно быть возле стойки.

— Договорились, — ответил Андреа.

Мужчины сели за ближайший столик, и хозяин заведения демонстративно положил перед собой часы, следя за секундной стрелкой.

— Послушай, Эдера, я должен увидеться с тобой еще раз.

— К чему это?

— Я хочу тебя, — прошептал мужчина.

— Даже если бы этого хотела я, то все равно, нас уже заметили, и Витторио Паце убьет нас — и тебя, и меня.

— Но я хочу с тобой хотя бы поговорить!

— Если ты предпочитаешь говорить со мной из могилы, тогда продолжай сидеть со мной рядом.

— Но все же, Эдера...

— Ты сам не понимаешь, я тебе сейчас спасу жизнь.

— Не нужно спасать жизнь, дай только согласие, скажи, где тебя можно будет найти.

Андреа обернулся. Сеньор Годолини явно нервничал.

В его распоряжении оставалось секунд тридцать.

Эдера, прикрыв глаза, пробормотала:

— По-моему, я полная дура и не понимаю, что делаю. Вот мой адрес, — она не глядя, нашла в сумке карточку и протянула Андреа.

Тот спрятал визитку в карман пиджака.

Сеньор Годолини поднялся и подошел к сеньору Давила.

— Две минуты прошли, приятель.

— Не будь к нему слишком строг, — проворковала Эдера, — этот парень через шесть дней женится и всего лишь хотел высказать мне свое восхищение.

— Меня не волнует, женится он или разводится, главное, что он понял, чего мы от него хотим.

— Прощайте, сеньора, — откланялся Андреа, — как-нибудь после свадьбы обязательно заеду посмотреть ваше выступление, привезу с собой жену и детей.

Сеньор Годолини и швейцар, видя, что Андреа собирается уходить, вернулись к своему столику, удовлетворенные впечатлением, произведённым на несговорчивого незнакомца.

— Я оставлю открытым окно, не глядя на своего бывшего мужа, тихо сказала Эдера, — но только не вздумай входить, если над входом будет гореть свет.

— Хорошо, — отведя взгляд в сторону, ответил Андреа и покинул зал ресторана «Звезда».

Когда он подходил к машине, возле нее уже стоял швейцар и звенел ключами, подвешенными на мизинец.

— Приятель, по-моему, ты не все до конца понял.

— Может быть, — согласился Андреа.

— На первый раз мы разобрались с тобой по-хорошему, но если что-нибудь повторится...

— Что именно?

— Если тебя увидят рядом с этой женщиной, то считай, ты покойник.

— К чему такая откровенность? — сказал Андреа, садясь за руль и протягивая руку, чтобы получить ключи.

— Ты приезжий и многого, наверное, не понимаешь.

Улыбка мафиози в лунном свете показалась сеньору Давила оскалом черепа.

— Только поэтому мы тебе и простили.

— Кто мы?

— Витторио Паце, — не без гордости сказал швейцар, бросая Андреа ключи.

Тот поймал их на лету и вывел машину на дорогу. Он остановился у небольшого придорожного кафе и в свете фонаря прочел адрес. Как выяснилось, дом, в котором жила Эдера, располагался совсем недалеко от ресторана «Звезда».