Повезло, что купцы встретились. Если не хочешь чем-то заниматься, найди кого-нибудь и спихни на него. Так учит меня мой великий предок.

Не торопясь мы с баронессой двинулись дальше. Ратники остались отдохнуть, присмотреть напоследок за пленными, а догонят нас быстро. Карета передвигается заметно медленнее, чем обычный конный.

И вот мы перед воротами замка. На запрос главного привратника отвечаю с достоинством:

— Шевалье Стэнард ди Гревис и баронесса Инесса Эзарт с сопровождением. С визитом к Его сиятельству графу Гетвигу ди Фьонце.

Город Геленц, замок Фьонце.

Следующий день после завтрака.

— Итак, шевалье, — граф Фьонце, полноватый пожилой мужчина, лысый, но с роскошными бакенбардами рассматривает меня тёмными глазами.

Встретили нас холодно, но с соблюдением всех требований вежливости. Разместили, накормили ужином, намекнув, что делами лучше заняться с утра. Амалия на ужине отсутствовала.

— Вы прибыли, что разрешить наше не очень приятное дело? — в глазах настороженная опаска.

За его спиной стоит крупный мужчина, скрестив сильные руки на груди. Наследник, виконт Миклас. Габариты заметно превосходят мои, что меня скорее обнадёживает, чем пугает. В клинковом бое быстрота намного важнее силы. Вернее, только она и важна, а физическая мощь почти не имеет значения. К тому же виконт себя малость подраспустил. Намечается животик. Нет, это не пузо и не брюхо, но рельефа мышц на животе точно нет.

— Давайте уточним обстоятельства, Ваше сиятельство, чтобы исключить недопонимание. Вы расскажете, что случилось или послушаем сначала меня?

— Вы — гость, вам и первое слово.

— Коротко всё обстоит очень просто. Прибыв к нам в гости с баронессой Инессой Эзарт, виконтесса Амалия поприветствовала меня в издевательской форме. Дословно: «Привет, Никчёмный!» Разумеется, я счёл это оскорблением моей дворянской чести. Будучи единственным на тот момент мужчиной в семье — отец с братом находились в отъезде — защитой чести нашей фамилии я был вынужден заниматься лично.

Граф кивает. С сыном даже не переглядываются. Значит, им всё доложили без утайки и искажений. Амалия сидит чуть в стороне и старается ни на кого не смотреть. Однако приходится.

— Амалия, дорогая! Зачем ты это сделала? — по-отечески ласковый тон окутывает обращение графа, как толстая мягкая ткань стальной клинок.

— Не знаю сама, как вырвалось… мы с сестрой привыкли поддразнивать Стэна ещё в детстве. Вот и сорвалось с языка.

— В детстве вы могли называть друг друга по-всякому, но вы давно взрослые. По-крайней мере, ты, — граф бросил на меня быстрый взгляд.

Амалия склоняет голову и молчит.

— Шевалье, вы в своём праве, — граф переключается на меня. — Но вы же понимаете, что реальная дуэль между вами… чересчур скандальна. Дело не только в том, что мы связаны родственными узами. Вы же догадываетесь о чём я, шевалье?

Киваю. Прекрасно понимаю. Даже мой проигрыш в дуэли — урон репутации Фьонце. Взрослый мужчина дрался с подростком. Проигрыш Микласа — катастрофа.

— Поймите меня правильно, Ваше сиятельство. Я вовсе не горю желанием убить или серьёзно ранить наследника дружественного рода. Поэтому готов выслушать ваши предложения.

— Приятно видеть здравомыслие в столь юном возрасте, — граф оживляется. — Выход простой: мы приносим свои извинения, вы их принимаете, и наши отношения восстанавливаются.

— Прекрасное предложение, — я тоже охотно иду навстречу. — Извинения должны быть принесены в присутствии тех, кто оказался невольным свидетелем прискорбного события. Нет, я не требую доставить сюда всех из нашего замка. Достаточно баронессы и того десятка ратников, которые охраняли виконтессу. Не возбраняется пригласить аристократов, находящихся в городе.

— Это легко организовать, — вот здесь мужчины переглядываются.

— Всего лишь первое условие. Второе — извинения должны сопровождаться материальной компенсацией. Полагаю, двести соверенов вполне хватит.

— Однако… — граф аж крякает.

Амалия вскидывает голову, у Микласа расширяются глаза.

— Не такая уж большая сумма, — пожимаю плечами. — Легко компенсируете за счёт новых нарядов и драгоценностей виконтессы. Примерно за полгода-год. В конце концов, она должна быть наказана, ведь вина полностью лежит на ней.

Приемлемость размера налагаемого штрафа вызывает споры. Удивился бы, будь иначе. Здесь и выполняю обещание, данное отцу: иду на компромисс. Сходимся на ста тридцати соверенах. Когда поначалу они предложили пятьдесят, пристыдил их: