— Поймите меня правильно, Ваше сиятельство. Размер суммы отражает степень вашего уважения к нашей фамилии. Поэтому она должна быть трёхзначной. Скинуть я могу в знак уже моего к вам уважения, но не настолько же. Вполне возможно, даже речи об этом не заводил бы, если бы это вы прибыли к нам с извинениями. Но если пришлось приехать мне…

Так и завершаем переговоры. Момент о необходимости именно их приезда несколько смутил графа, что и помогло прийти к соглашению.

Замок Фьонце, Большой зал.

Следующий день, вечер после ужина.

— Мы встретились здесь, — уверенный голос графа разносится по залу, — чтобы урегулировать досадную размолвку между нами и уважаемым домом ди Гревис. К своему прискорбию должен сообщить, что конфликт возник по вине Амалии ди Фьонце…

Как замечаю, Амалия выглядит невозмутимой, но губы плотно сжаты. «Редко кто может полностью контролировать мимику», — влезает предок.

— Мы признаём право шевалье Стэнарда ди Гревис на защиту своей чести и репутации семьи и в свою очередь приносим ему свои глубочайшие извинения.

Взгляды присутствующих скрещиваются на мне. Я тоже невозмутим, но лицо у меня полностью расслаблено. Все ждут от меня ответного слова, я тоже жду. Поэтому следующий жест графа замечаю только я. Он отводит руку в сторону, казначей вкладывает в неё увесистый кошель.

— Прошу вас, шевалье!

Подхожу с непринуждённой улыбкой. Все — Инесса, ратники сопровождения, Миклас с Амалией, группа незнакомых дворян обоего пола — внимательно смотрят. Только после того, как моя рука ощутила весомость небольшого мешочка, исполняю свою роль:

— Я, шевалье Стэнард ди Гревис от своего имени и от имени семьи ди Гревис принимаю извинения рода Фьонце. Считаю себя полностью удовлетворённым и уверен, что дружба между нашими родами не потерпит ни малейшего ущерба.

«Хорошо сказал. Молодец», — насмешничает предок, который помог составить речь.

Вздох облегчения от всех Фьонце вместе с ратниками и небольшое разочарование от гостей. Подспудно всем хотелось развития скандала, а уж дуэль вызвала бы в городишке полнейший ажиотаж.

А вот что меня обязано было огорчить, так это объявление о бале. К нему уже начинает собираться народ, большинство из простых дворянских семей, безземельные и служилые. Да откуда взяться толпе владетельных лордов? Это только на королевских балах возможно.

Обязано было расстроить, однако я не переживаю. Стою рядом с хозяевами замка, обсуждаю погоду, ожидающуюся зиму и проблемы коневодства. Амалия сначала помалкивает, затем утягивает муж на танцы. Оркестр играет бодро и зажигательно, дворянская молодёжь откликается всем сердцем и всеми членами. Взмётываются юбки, пары выстраивают фигуру за фигурой.

— Вы почему не танцуете, шевалье? — граф наконец-то озадачивается моей пассивностью.

— А не умею, Ваше сиятельство, — признаюсь открыто. — Меня же в свет ещё не выводили. Старший брат брал уроки танцев, а мне как-то неинтересно было.

Умалчиваю о том, что был озабочен тривиальным выживанием в собственной семейке. Сор из избы не выносят. Хотя вот Амалия сделала это легко и непринуждённо. Семейство Фьонце теперь в курсе, как обзывали меня сёстры в детстве.

Надо учесть, что теперь Амалия возненавидит меня всерьёз и надолго. Человек так устроен. Если он по собственной прихоти бездумно делал кому-то плохо, то обязательно станет ненавидеть или презирать пострадавшего. Подыскивать причины, почему так поступал. Нет причин? Не беда, всегда можно сочинить и приписать их этому негодяю бестолковому. Убеждать и спорить бессмысленно. Как это он ни в чём не виноват и вообще человек хороший? Получается, это я — подлая тварь, потому что строю ему пакости ни за что ни про что? Нет-нет, такого быть не может! Всё нутро встанет на дыбы от такой мысли.

Конечно, я знаю, что Амалия — мерзавка, кто-то может догадаться, но она-то никогда с этим не согласится. А тут я ещё предельно обострил ситуацию и высветил всем её неприглядное поведение.

«Человек всегда ненавидит того, кого предал или сделал какую-то гадость», — таков краткий вывод из соответствующей лекции предка.

Подскакивает Инесса с тем же вопросом, дескать, почему прохлаждаюсь. Приходится повторять своё признание.

— А это моя подруга, Алисия Трешем, — представляет мне хорошенькую брюнетку.

Галантно целую руку, выдаю комплимент:

— Рядом с вами хочется зажмуриться, чтобы не быть ослеплённым вашей красотой.

Через пару минут, сам не заметив как, оказываюсь в стороне с Алисией. Инесса снова упорхнула, в этом городке она довольно популярна.

— Инесса рассказала, как вы ей помогли, — Алисия очаровательно улыбается.

— Наверняка преувеличивает, — нахожу нужным умалить свою роль.

— Не скромничайте. У меня к вам тоже есть просьба по поводу внешности.