Через два дня.

Сегодня Инесса вышла на обед под одобрение всех нас. Следы сыпи, наверное, можно заметить, если рассматривать вплотную через лупу. Никто, разумеется, так не делает. Свои десять соверенов я отработал полностью.

— Инесса, у вас замечательный цвет лица! — небольшая натянутость маминой улыбки — самое главное доказательство её искренности.

Сесилия доброжелательно соглашается с матушкой, но в глазах проскальзывает ревность. Ещё одна причина Инессе не сомневаться в своей внешности. Сестра тем временем переводит взгляд на меня, теперь в них упрёк. Что-то в толк взять не могу — по поводу чего?

— Бесконечно благодарна вашему сыну, Его милости Стэну, — Инесса одаривает меня обворожительной улыбкой.

Матушка тоже продолжает улыбаться, но ещё более напряжённо.

Вдруг входит мажордом.

— Простите, Ваше сиятельство, что вынужден вас побеспокоить. Прибыл Его сиятельство граф ди Гревис!

«И чтобы ни один мускул не дрогнул на твоём мужественном лице!» — глумливо советует предок.

Взгляд моей дражайшей мамочки наполняется стальным обещанием. Ему приходится бороться с разочарованием, ведь ни один мускул так и не дрогнул на моём мужественном лице. Всё, как завещал мне мой великий предок!

Диалог:

— Мужчины, когда вы уже, наконец,

научитесь решать проблемы?! — вопль женской души.

— Простите. Просто я давно без отношений.

Не могли бы вы пояснить, что такое «проблемы»?

Замок Тревзен.

Тот же день.

В Большой зал, который мой предок упрямо называет столовой, входит довольный возвращением отец. Окидывает всех — даже меня, что удивительно, — благожелательным взором.

— Приветствую вас, Ваше сиятельство! — радостно вскакиваю со стула.

Бросаться в объятия, пожалуй, лишнее, но проявить восторг при виде надолго отлучавшегося отца я просто обязан. Радость моя натуральная. Он ведь явился в самый удачный для меня момент. Инесса пока здесь, а чужие в доме одним своим присутствием вынуждают вести себя прилично. Так что зря мамочка лелеет свои надежды.

— Хорошо, что к обеду успел, — граф после приветствия гостьи и членов семьи по-быстрому омывает руки, бросает обратно полотенце слуге. — Позавтракал кое-как, в дороге проголодался…

— Как тут у нас дела? — граф бросает вопрос в толпу, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Всё в порядке, отец! — немедленно вклиниваюсь, опережая матушку. — Я взял управление делами в свои руки. Когда отдохнёте после обеда, представлю полный доклад.

Граф милостиво соглашается.

Отдыхал он довольно долго. С мамочкой. Она ему сейчас споёт старую песню о Стэне, хулигане и скандалисте, но тут ничего не попишешь. Дело-то молодое. Лишь бы ещё одного Хендрика на свет не произвели. Хватит нам в семье одного урода.

Плюс для меня есть. Боялся, что граф отвлечёт меня от ежедневных процедур с Инессой, но нет, даже зазор во времени образовался. Уже ближе к ужину мажордом передаёт вызов к Его сиятельству.

Вхожу. И сразу попадаю под сверлящий тяжёлый взор грозного графа. Мне фиолетово.

— Позволите доложить, Ваше сиятельство?

Лицо отца остаётся каменным. Мне выгодно посчитать это согласием.

— Особых происшествий за время вашего отсутствия не случилось. О гостящей у нас Инессе Эзарт вы знаете. Среди слуг и ратников больных и травмированных нет. Для лекарской помощи слугам под началом Клосса организован лечебный пункт. Лошади тоже здоровы и обихожены. Есть опоздание в выплате жалованья, все ждали вашего возвращения…

— Скажи, Стэн, почему от тебя всегда столько головной боли? — прерывает граф.

— Это ваша благодарность за то, что я подставил своё плечо? Спасибо, не надо. Это моя святая обязанность, как вашего сына.

— Не юродствуй! — граф хлопает ладонью по столу. — Как ты посмел выгнать Амалию из отчего дома?!

— Не выгнать, а не впустить, — поправляю непроизвольно.

— Какая разница?! — рявкает граф.

— В точности изложения?

Приходится пережидать паузу, во время которой отец пытается взглядом насверлить во мне дырок. Он чего-то ждёт от меня. Оправданий? Объяснений? Не дождётся.

— Я жду, — мрачно заявляет граф.

— Чего? — пусть сначала ясно сформулирует, что ему надо. — Я же не знаю, что вам матушка рассказала. Ну или кто-то из слуг.

— То и рассказала, — цедит граф. — Ты выгнал сестру на улицу. Хочешь сказать, графиня мне соврала?

— Не знаю, можно ли так жёстко определять. Скорее, допустила неточность. Мы ведь уже выяснили, что не выгнал, а не впустил. По простой причине: она оскорбила нашу семью прямо на пороге нашего дома. Как мужчина и дворянин, я такого не мог пропустить. Поэтому отказал ей в гостеприимстве и послал вызов на дуэль её мужу, Микласу ди Фьонце.