Но лучше поздно, чем никогда, и, воодушевившись, я направилась в спортзал. Каково же было мое разочарование, когда оказалось, что он уже занят.

Константин набивал удары на боксерской груше и явно не собирался никуда уходить.

Я остановилась в дверях, невольно разглядывая сводного братца, из-за которого уже второй день сама не своя. А ведь всего-то потанцевали вместе! Он наверняка уже вообще об этом забыл. А я мучаюсь, не зная, что он задумал и почему ведет себя так.

Посмотреть было на что.

Тренировался Константин так же красиво, как и танцевал. Он двигался легко, даже грациозно, и, хотя сейчас вместо майки в облипку на нем была просторная футболка, особо она ничего не скрывала.

— Все-таки любуешься, — из созерцания меня вывел насмешливый голос Константина.

— Скорее ты красуешься, — ему удалось меня смутить, и потому я торопливо ощетинилась.

— Это обычная тренировка, — возразил он, останавливаясь. — И что же ты здесь делаешь, если пришла не поглазеть на меня?

— Да действительно, что бы мне могло потребоваться в спортзале? — с сарказмом поинтересовалась я.

— Вот и я думаю. Не замечал в тебе любви к физкультуре.

— Эй, я бегаю каждое утро! — возмущенно напомнила я.

— Но в спортзал не ходишь, — заметил он.

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что вообще-то хожу. Вот только Константину знать об этом не обязательно.

— Именно поэтому я знать не знала, что могу встретить тебя здесь. Ты сам-то зачем сюда ходишь? Ты же не занимаешься спортом профессионально.

— Нет. Но я поддерживаю себя в хорошей форме.

— И зачем это тебе? — я фыркнула.

Не то, чтобы я совсем не ожидала ответа на свой вопрос, но вот то, в какой форме он был дан, меня буквально ошарашило. Константин стянул футболку и похлопал себя по животу:

— Для этого.

Кубики пресса смотрелись действительно эффектно. И, определенно, требовали немалых усилий для их поддержания. Невольно я залипла на редкое зрелище.

А потому довольно поздно заметила, что он приближается ко мне.

— Можно подумать, кого-то может обмануть твоя внешность, — заметив улыбку превосходства, я разозлилась.

— Никакого обмана. Я красивый мудак, и девчонки от этого сочетания без ума, — самодовольно заявил он, остановившись буквально в шаге от меня.

— Не обобщай. Не всем нравятся мудаки.

— Поэтому приходится быть еще и красавчиком, — он притворно вздохнул, словно от огорчения, и протянул ко мне руку.

Я дернулась, отстраняясь, но Константин просто взял с полки у меня за спиной бутылку воды. И поднес к губам, позволяя каплям падать на широкую грудь, на гладкой коже которой они оставляли влажные дорожки.

Вот специально же! Мерзкий манипулятор, гад и — чего уж отрицать — красавчик.

Поймав себя на том, что слежу за стекающими по его груди каплями, я разозлилась. Злость не помогла мне найти достойный ответ, зато позволила развернуться и уйти, под веселый смех парня, довольного, что в очередной раз вывел меня из себя. На этот раз — даже не прикоснувшись!

Но тело шикарное, да.

Я сердито протопала в ванную, разделась до нижнего белья и уставилась на свое отражение. И злость отступила.

Потому что я вдруг обнаружила, что тренировки с Тенью не прошли даром. Нет, я никогда не жаловалась на фигуру, все же бегом я занималась вполне серьезно, а это хорошая подготовка. Но в такой форме я никогда прежде не была. Никакого лишнего жира, плоский живот, аккуратный рельеф мышц, гармонично развитых, но не уродливо накачанных. Я покрутилась перед зеркалом, заново себя оценивая. А ведь внимания не обращала. И не обратила, если бы не этот невыносимый тип.

Красавчик? Ха! Так я ничуть не хуже. Фигурка — загляденье. И он тоже залипнет, если я ему ее продемонстрирую.

Чего, конечно, я делать не собиралась. С него станется воспринять это как приглашение, и вряд ли он станет спрашивать мое согласие. Сам признал, что мудак…

Я вдруг задумалась. А это нормально вообще? Моральные уроды разве понимают, насколько уродливы? Разве не нужна совесть для того, чтобы оценить, насколько ты ужасен?

— Дожили, — уставилась я на свое отражение. — Ты что, оправдывать его пытаешься?

Разумеется, ничего плохого о себе Константин не думает. Так, просто… как это называется? Кокетничает, вот.