Солдаты расставались с оружием очень неохотно. Один, рядовой Куракин, из срочников, которому оставалось служить чуть больше полугода, так вообще заупрямился, пошел в отказники:

— Хоть под арест, хоть в наряды, товарищ майор! Не пойду я туда без автомата. Вот не пойду и всё!

Его пример мог быть заразным. Барков хищно усмехнулся, подошел к нему вплотную, ухватил за воротник, притянул к себе:

— Не пойдешь, значит? Бросишь своих товарищей? Так, получается? Зассал, в общем.

Он отпустил его, отошел и громко ему объявил, чтоб услышали остальные:

— Вернемся в расположение, в дисбат пойдешь. За невыполнение приказа командира в боевых условиях. Понял, ссыкун?

После этого желающих отказаться идти выручать товарищей как-то не оказалось. Да и Куракин «включил заднюю»:

— Товарищ майор! Вы меня не так поняли! Ну, дайте хоть сапёрную лопатку или хотя бы штык-нож взять с собой…

— Никаких лопат и штык-ножей! — отрезал майор. — И не вздумайте курить в лесу. Голову оторву!

Цепочка солдат растянулась по лесу с обоих сторон дороги, по которой Самарин с «тройкой» Ковригина пытались проехать до деревни. Метров пятьсот они прошли без каких-либо проблем, чуть ли не прогуливаясь. В лесу было тихо, разве что неведомые птички чирикали, иногда куковала кукушка да ожесточенно стрекотала, сопровождая их, сорока.

Кошмар Самарина повторился: на лесной дороге, по которой вышагивал Лысуков, не обнаружилось ни БМП, ни лужи. Ковригин, который оказался по левую руку, понимающе развел руками.

— Мистика какая-то…

— Не то слово, — согласился Самарин.

Солдаты периодически громко перекликались между собой.

Минут через 15 слева от дороги кто-то крикнул:

— Внимание! Стоп! Товарищ майор!

Цепочка встала. Барков бросился к солдату, подавшему сигнал остановиться. Солдат протянул майору пилотку:

— Здесь лежала, товарищ майор!

Барков вывернул её наизнанку, прочел написанную хлоркой надпись: «с-т Климанов С. Н.».

— Осмотреться вокруг! — крикнул он и повторил. — Всем вокруг внимательно осмотреться! Искать каждую мелочь: всё, от спички до автомата!

Солдат «учебной» роты учили на совесть всему, в том числе и приемам поисковых мероприятий. Уже через несколько минут, кроме едва заметных следов армейских сапог были обнаружены: раздавленная полупустая пачка сигарет «Ява», коробок спичек, одна обгорелая спичка и упакованное лезвие от безопасной бритвы. Находки оказались в непосредственной близости от ранее обнаруженной пилотки.

— Это барахло Серёги Климанова, — подтвердил Лысуков. — Только он из нашего взвода явскую «Яву» курит, да в пилотке всегда лезвие таскал.

Барков мрачно окинул взглядом сгрудившихся рядом с ним подчиненных, буркнул:

— Повторяю, в лесу не курить! Ни под каким видом!

Он поднялся, сложил находки в противогазную сумку:

— Рассредоточится! Двигаемся дальше!

Лысуков снова вышел на дорогу, Самарин отошел правее в лес. Выходя на своё место в цепи, он успел напомнить подчиненному, чтобы тот повнимательней смотрел:

— Мы на дороге БМП оставили в луже, которая потом пропала. Смотри, может, что-то интересное будет. Хоть следы какие…

— Владимир Васильевич! — откликнулся Лысуков. — Какой разговор? Само собой. Могли бы и не напоминать.

Хоть лес и был чистым, безо всяких там буреломов, куч мусора или поваленных деревьев, идти по дороге казалось проще. Под ногами был сухой песок, а не мягкая почва, пружинившая под каждым шагом. Иногда сапог вообще проваливался в мох по щиколотку. Лысуков посматривал по сторонам, иногда ловил взгляд товарищей, идущих справа-слева, ободряюще подмигивал им. Пару раз он, забывшись, доставал из кармана сигареты, один раз даже чуть не прикурил, но вовремя вспомнив приказ ротного, поспешно убирал их обратно.

Чей-то истошный крик с левого фланга «Ложись!» застал всех, в том числе и его, совершенно врасплох. Лысуков упал, но не на дорогу, а на обочину, на траву, чтобы не испачкаться, а также, на всякий случай, чтобы иметь возможность откатиться в придорожную канаву, которая могла бы послужить укрытием.

Его примеру, как он успел заметить, с правого фланга последовали все, включая старлея.

— Что случилось? — спросил он у оказавшегося рядом солдата-срочника по прозвищу Кислый. Ни фамилию, ни имя его Лысуков не помнил. Вместо ответа тот показал рукой влево.