Сержант ошеломленно замер. Из чащобы на них беззвучно летела толпа всадников на низкорослых мохнатых лошадках размером с пони. Но опережая их, на солдат сначала хлынула волна смертельного холода.

Всадники были узкоглазыми с кирпичного цвета лицами, одетые в островерхие головные уборы с меховой оторочкой, в разноцветные халаты. У каждого в руке было или копье, или кривая сабля. Лошади, что скакали в первой шеренге, покрывала кожаная броня.

Лавина всадников накатилась на цепь солдат. Кто-то вскочил и, вереща, как заяц, бросился бежать. Кто-то просто встал в боксерскую стойку (Лысуков опознал в нём Ковригина), готовясь хоть так встретить противника. Кто-то упал на колени, уткнулся головой в мох, закрывая затылок руками.

Всадники исчезли перед самой цепью бойцов, метрах в двух, не больше, словно истаяв в воздухе. Мертвячий холод, сковывавший тело до самых костей, тоже пропал.

Лысуков очнулся, положил на землю перед собой здоровенную палку, обломанный ствол осины (когда он только его успел сломать?), перевернулся на спину и, уже забыв о приказе майора, достал сигареты.

— Дай мне тоже! — попросил рядом Кислый, вставая на корточки. — Охренеть не встать!

— Странный мираж какой-то, — рядом встал Самарин. — Вставай, Виталий! Хорош валяться!

Старлей тоже достал сигареты, закурил.

— В лес не ходи, — сказал он. — Здесь на дороге постоим, покурим…

Сигареты истлели быстро. Лысуков встал, направился за Самариным, остановил Кислого, намеревавшегося составить им компанию:

— Стой здесь на своем месте!

Кислый скривился, вздохнул. Ему было интересно, о чём будут говорить командиры: Самарин с Лысуковым шли к Баркову.

Не успели Самарин с Лысуковым подойти к майору, как снова раздался крик:

— Командир! Командир! Сюда!

Кричал солдат, случайно оказавшийся рядом. Самарин повернулся к нему, взглянул, куда тот тянул руку, показывая что-то, и застыл.

Прямо перед ними метрах в десяти на задних лапах стоял самый натуральный медведь. Не очень большой, пожалуй, в рост человека. Мишка стоял почти неподвижно, разве что ворочая мордой из стороны в сторону, не пытаясь подойти ближе. Самарин вышел вперед, оставляя за спиной солдат, цапнул рукой кобуру на поясе. Они с Барковым всё-таки оставили при себе личное оружие.

Сзади по цепи пошел шепоток-команда:

— Стоять на месте! Не двигаться! Не бежать!

Заметив попытку Самарина вытащить пистолет, медведь рявкнул и, к его удивлению, совсем человеческим жестом помахал правой лапой из стороны в сторону, словно предупреждая, что не надо этого делать. Самарин убрал руку от кобуры.

— Ты смотри, что у мишки за спиной! — раздался сзади тихий голос майора. Барков подошел совершенно бесшумно, встал у старлея за спиной.

— Гляди внимательней!

— Этого еще не хватало! — так же тихо ответил Самарин.

За спиной у медведя висел автомат Калашникова с пристегнутым штык-ножом в коричневых ножнах. Брезентовый ремень на груди был почти не виден. Его скрывала густая шерсть зверя. И тем не менее…

— Автомат Олежки Синицына, — подтвердил вставший рядом Лысуков. — Вон, рядом с карабином красная изолента. Это он ею ремень обмотал, чтоб узнать было легче, когда из пирамиды достаешь.

Младший сержант сверхсрочной службы Олег Синицын был в числе тех, кто остался в лесу.

— Он его сожрал что ли? — нахмурился Барков.

— Не может быть! — покачал головой Самарин. — Как-то не верится. Мишка, вон, смирный…

Медведь вдруг громко рявкнул, неловко размахивая лапами, сорвал со спины автомат и отбросил его в сторону. К автомату оказался пристегнут брезентовый подсумок на четыре магазина.

Лысуков рванулся было к оружию, но его остановил повелительный рык Баркова:

— Стоять! Будем ждать, пока не уйдет!

Мишка не заставил себя долго ждать. Стащив оружие, он развернулся спиной к солдатам, опустился на четыре лапы, сделал несколько шагов и пропал, словно растворился в воздухе.

— Ё-моё! — только и сказал Самарин. — Да что ж такое-то, а!

Лысуков бросился к автомату, поднял его, уже не спеша вернулся обратно, протянул оружие майору.

— Синицына ствол, как я и говорил.

— Дальше идём? — спросил Самарин у Баркова.

— А что, есть варианты? — язвительно, по-еврейски ответил тот. Потом посмотрел на солдат, громко скомандовал:

— Перекур 15 минут. Желающие покурить выходят на дорогу.

— В лесу не курить! — подтвердил Самарин, повернулся к майору. — Пойдем, тоже перекурим и обкашляем, что делать дальше!