Мы же не первый день знакомы. И я давно усвоил, что самый лучший мотиватор для тебя — это критика твоих способностей. Кстати, в этом плане мы с тобой кардинально отличаемся. Когда меня называют слабаком, я молча прохожу мимо. А вот ты, наоборот, наполняешься энергией, азартом и готов реки вспять поворачивать, лишь бы доказать всем вокруг, что они неправы.

Для каждого из нас есть свой особый вид волшебного пинка, который вдохновляет на подвиги. В твоем случае для этого отлично годится старая-добрая провокация. И тебе очень повезло, что рядом есть верный друг вроде меня, способный выбрать удачный момент для этой провокации.

Максим поднял стакан.

— Спасибо тебе, брат, — сказал он, глядя Андрею в глаза. И этих трех искренних слов благодарности Андрею было более чем достаточно.

Мужчины снова сделали по глотку виски из толстых стеклянных сосудов.

— Скажи, тяжело быть моим другом? — спросил Максим.

— По-разному. С одной стороны, ты часто бываешь невыносим настолько, что прям руки чешутся тебя придушить. Твои скрытность, пренебрежительность, язвительность и баранья упертость тоже сильно бесят. Но в то же время ты очень верный и преданный человек. Всегда готов прийти на помощь и ни за что не оставишь в беде.

— Как тогда, когда ты по пьяни загремел в отделение милиции за то, что отлил на стену городского вытрезвителя? — вдруг напомнил Максим.

— И ты посреди ночи приехал в отделение, чтобы дать взятку дежурным и вызволить меня из-за решетки, — подхватил Андрей.

— А ты в это время орал из клетки, что взятка за твое освобождение — это должностное преступление, а мне велел не потворствовать коррупции и оставить тебя добросовестно нести наказание за содеянное, — Максим договорил это уже через смех. — Идеалист хренов! Там всё отделение милиции от твоих завываний по полу каталось!

— О, Господи, — теперь смеялся и Андрей. — Мне до сих пор стыдно.

— Радуйся, что в те времена ещё смартфонов с камерами не было, — продолжал веселиться Максим. — А то стал бы звездой интернета.

Оба друга заполнили комнату громким хохотом от воспоминаний о событиях многолетней давности. Им понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться.

— Мы с начальником дежурной смены едва договорились, что за тысячу рублей тебя выпустят из-за решетки, как ты вдруг принялся называть его жуликом и казнокрадом, — вытирая проступившие от смеха слезы, сказал Максим. — И ценник сразу вырос в два раза.

— Вот видишь? — посмотрел на него Андрей. — Не только мне тяжело быть твоим другом. В обратную сторону этот принцип тоже иногда работает. Любая дружба — палка о двух концах.

— Тогда за дружбу!

Максим снова поднял стакан. Мужчины стукнулись и залпом осушили их до дна. Через минуту Андрей снова наполнил их алкоголем и бросил внутрь несколько кубиков льда.

— Кстати, как тебе Марина Сечина? — поинтересовался Андрей.

— Хорошая девчонка, — Максим поднял вверх большой палец в знак одобрения.

— Нашел девчонку, — сказал Андрей. — Между прочим, они с твоей женой почти одногодки.

— И Олька тоже хорошая девчонка. Все, кто младше меня на пять лет автоматически записываются в когорту мальчишек и девчонок.

— А в какую группу определишь тех, кто старше на два года? — спросил Андрей, намекая на собственный возраст.

— В пенсионеры, конечно, — улыбнулся Максим.

— То есть я — пенсионер? — подхватил шутку Андрей.

— Ну да, — невозмутимо ответил Максим. — Брюзгливый старикашка.

— Да иди ты, — Андрей толкнул собеседника в плечо. — Тоже таким скоро будешь.

— Разумеется, но к тому моменту ты станешь ещё более старым, — Максим в последний раз поддел друга и снова вернулся к разговору про своего завуча. — А что касается Марины — она действительно классная. И как коллега, и как педагог. Да и просто как человек. По-моему, Сечина — единственная из всех работников школы, кто умудряется ни с кем не ссориться и избегать стычек.

— Это немалого стоит, — согласился Андрей. — Школа бывает тем ещё змеиным клубком. Я в свое время был председателем комиссии по разбору конфликтов и понасмотрелся на все эти склоки. Ей богу, что ни случай, то цирк с конями. Учителя жаловались друг на друга как малые дети.

— С тех пор ничего не изменилось, — сказал Максим. — Но Марина чудом ухитряется лавировать в этом океане сумасшествия. И ученики постоянно вьются вокруг неё табунами, и учителя при встрече губы не кривят.

— В общем, тебе она нравится, — подытожил Андрей.

— Нравится, — кивнул Максим. — Спокойная, деликатная, неконфликтная, при этом не стесняется говорить горькую правду, если нужно.

— То есть хороший противовес твоему самодурству, да? — вставил собеседник.

— Да, — Максим не стал спорить с едким замечанием друга. — Хотя, знаешь, при всем этом в Марине чувствуется что-то мутное. Взгляд выдаёт её с потрохами: глаза постоянно грустные-грустные. Как будто у неё на душе лежит куча проблем, которыми она не желает ни с кем делиться.