— Прямо и не верится, — тихо проговорил Максим, обращаясь к самому себе. — Ещё месяц назад мы экономили на туалетной бумаге, а теперь вдруг стали одной из самых технически укомплектованных школ в городе.

— Что вы сказали? — спросил охранник, подумав, что директор обращался к нему.

— Говорю, что теперь ребята будут целыми днями торчать в компьютерных классах и играть в видеоигры, — не моргнув и глазом, соврал Максим.

— А, ну это уж как водится, — охранник на секунду развел руками, но тут же снова вернулся к записям. — Они же дети, чего тут ещё скажешь? У нас в их возрасте и телевизор-то не у всех был. Помню, я школьные годы в военных городках провел. Так мне батя — он офицером был — пистолет свой без обоймы кидал. На, мол, играйся. Лихие были времена, конечно.

Но Максим пропустил откровения охранника мимо ушей, лишь молча кивал на каждое сказанное слово. Мысли директора были заняты совершенно другим.

Только теперь Максим, наконец, воспрял духом и ощутил, что с его приходом жизнь школы начала хотя бы чуть-чуть меняться в лучшую сторону. Звезд с неба мужчина не хватал и прекрасно осознавал, что его личной заслуги в этих улучшениях пока что было не слишком много. Куда больше стоило благодарить слепой случай, цепочку удачных совпадений и помощь верных людей, а не мастерские управленческие навыки Максима.

И тем не менее даже такая победа вселяла в директора уверенность и пробуждала новые силы. Маленький успех мотивировал на продолжение борьбы, подталкивал к новым действиям и призывал ни в коем случае не отступать перед могучим, невидимым, но вполне себе уязвимым противником — скоплением миллионов проблем и трудностей, которыми кишела школьная жизнь.

— В общем, всё хорошо, мой мальчик, — Валерий Петрович Храпов говорил, как всегда, тихо и спокойно. Он сидел напротив Володи Михайлова за круглым кухонным столом и сжимал в руке небольшую фарфоровую кружку, на донышке которой плескался недопитый черный чай. — Спасибо за беспокойство и за то, что навестил. Но, в самом деле, не стоило так тревожиться. Проблемы со здоровьем бывают у всех, и недавние невзгоды на работе тут совершенно ни при чем. Да и если говорить откровенно, отчасти мой уход из школы даже к лучшему: наконец появится возможность отдохнуть, разобраться с постоянно откладываемыми делами, написать задуманную книгу. Как видишь, не так уж всё плохо.

Конечно, Володя не верил этим увещеваниям. Успокоительные слова пожилого педагога едва ли были правдой. Куда красноречивее излагал истину его внешний вид: за последние несколько недель лицо Валерия Петровича ещё сильнее покрылось морщинами, руки то и дело стало подергивать от волнения, а в глазах начала читаться страшная, нестерпимая тоска. И хотя Петрович, как ласково называли его за спиной дети, быстро оправился после сердечного приступа, и даже пытался хорохориться, будто неплохо себя чувствовал, но обвести вокруг пальца Володю — самого верного и лучшего из всех своих учеников — он так и не смог.

— А что насчет работы в другой школе? — спросил Володя. — Вам ведь предложили полставки, да?

— Предложили, — пожилой учитель медленно покачал головой. — Но я отказался. Думаю, мне уже поздно искать для себя новое место. Лучше дам дорогу молодым вроде тебя.

С легкой дрожью в пальцах он поднес чашку к губам и сделал глоток остывшего чая.

— Не волнуйся за меня, — Валерий Петрович снова попытался успокоить сидящего напротив мужчину. — Сам ведь знаешь, что ни делается — всё к лучшему.

Володя лишь покачал головой в ответ.

— Ну а теперь ступай, — пожилой педагог поставил чашку на стол. — У тебя, поди, других дел полно, кроме как со стариками сидеть.

— Что вы глупости говорите? — по-доброму возмутился Володя, но его учитель жестом попросил не перечить.

— Не спорь, — ласково сказал он. — К тому же завтра начинаются занятия. Наверняка тебе нужно утрясти кучу формальностей.

В этом Валерий Петрович был прав. Накануне новой учебной четверти Володе действительно требовалось разобраться с традиционной бумажной волокитой — заполнить журналы безопасности, обновить планы занятий, а заодно проверить спортивный инвентарь в зале для уроков физкультуры.

К глубокому удивлению Володи, после нападения на руководителя школы он умудрился не вылететь с работы вслед за своим пожилым наставником. Директор даже не стал собирать комиссию по конфликтам и придавать случившемуся официальную огласку, а просто замял инцидент. Такого поведения со стороны Максима Леонова явно не ожидал никто. А ведь он мог запросто испортить физруку жизнь. Одной лишь записи о рукоприкладстве в личном деле Володи вполне бы хватило для того, чтобы положить конец его карьере преподавателя. Но директор почему-то предпочел смолчать.

Впрочем, решение вышестоящего начальства было Володе безразлично. Ещё до проделанной выходки он прекрасно осознавал грозящие последствия и был готов уйти и из школы, и из профессии. Но в намеченные планы учителя физкультуры вмешался старик Петрович. Узнав о случившемся, он уговорил Володю не увольняться. «Не бросай детей, — то ли сказал, то ли потребовал педагог. — Ты не имеешь права уйти в самый разгар учебного года, когда ребята только-только к тебе привыкли и начали доверять. Не бросай их».