— Что это? — ревущим голосом мужчина швырнул на пол небольшой пластмассовый контейнер с крохотным окошком, в котором отчетливо виднелись две розовые полоски.

— Вот черт, — испуганно прошептала Настя, тут же схватившись за голову руками. Только теперь она вспомнила, что легкомысленно выбросила использованный тест на беременность в кухонное мусорное ведро, где его случайно заметил отец. От осознания допущенной оплошности сердце в груди девушки тревожно подскочило и забилось быстрее.

— Ты беременна? — громогласно спросил отец, хотя ответ был и без того очевиден. — Да как ты только могла, блудливая ты негодница?

Врать и выкручиваться не имело смысла.

— Так получилось, — опустив голову, тихо сказала Настя.

— И кто же отец?

— Это неважно. Он всё равно меня бросил и сбежал.

— И как тебе только в голову пришло спутаться с таким мерзавцем?

Отец Марины никогда не отличался излишней заботой и тактичностью. Всю жизнь он был строгим, грозным моралистом, не считавшимся с чужим мнением. Свою грубость и жестокость мужчина прятал за напускной набожностью и религиозными постулатами, которые извращал и коверкал в угоду собственному характеру. И даже в тот непростой для его дочери момент мужчина оставался верен своей искаженной морали. Вместо любви и заботы, так требовавшихся Насте в нелегкий час, родитель обрушил на бедную девочку лишь упреки и обвинения.

— Значит, будешь воспитывать чадо сама.

— Не буду, — всё так же глядя на пол, ответила Настя.

— Что ты сказала? — спросил отец.

— Не буду! — Настя вскинула голову и бросила ответ громко и с вызовом. — Я не буду его рожать!

— Будешь! — гавкнул мужчина и с гневом посмотрел на дочь. — Никуда не денешься. Если надо — я тебя на цепь посажу, но детоубийство совершить не позволю.

— Тогда я придушу его, как только появится на свет! — со слезами на глазах крикнула Настя.

Мужчина тут же стремительно приблизился к девушке и тяжелой ладонью влепил ей пощечину. От удара Настя пошатнулась и сразу же схватилась рукой за покрасневшее лицо.

— Да как ты только смеешь, — процедил мужчина с необъяснимой ненавистью, глядя на дочь. Трудно было даже поверить, чтобы хоть один отец на свете мог так злобно смотреть на собственного ребенка.

Несколько секунд мужчина тяжело дышал, стоя перед плачущей девушкой. А затем, больше не сказав ни слова, вышел из комнаты и с силой захлопнул за собой дверь.

До начала новогодних праздников оставалось пять дней. Четвертные оценки уже были проставлены в школьные журналы, градус остроты и напряженности на занятиях заметно спал. И ученики, и педагоги пребывали в сладостном предвкушении долгожданного отдыха.

Завершение года Максим решил ознаменовать новой инициативной, которую подсмотрел в практике одного из успешных городских лицеев. Накануне зимних каникул директор объявил о начале в школе особой, «сумасшедшей» недели, превратившей оставшиеся учебные дни в сплошной карнавал. Задумка была проста: учащимся выдали специально напечатанные в типографии «леоновки» — игрушечные деньги, названные по фамилии директора, — и разрешили заниматься всевозможным предпринимательством. Очень быстро школу охватил настоящий бизнес-бум. Часть учеников разбила в коридорах торговые прилавки, где продавала бывшие в употреблении книги и компакт-диски с компьютерными играми. Небольшая группа старшеклассниц организовала в холле лоток с вафлями, пирожками и осетинскими пирогами. А на доске информации то и дело стали вывешивать объявления с предложением оказать не совсем безвозмездную помощь в решении домашних заданий.

Досуговая жизнь в школе била ключом. За первое учебное полугодие Максим основательно перетряхнул здешний закостенелый уклад, привнеся новизну. Директор много времени и сил отдавал развитию внеурочной школьной деятельности. И в то же время ни на секунду не забывал о главном — решении насущных административных вопросов.

Окончательно уловив рабочий ритм школы, Максим начал безжалостную борьбу с ненужной бумажной волокитой. Особенно директора бесили многочисленные бюрократические поручения, сыпавшиеся то от министерства, то от районного Управления образования, большинство из которых приходилось вешать на учителей. Уставший от этой назойливой рутины Максим намеревался свести её к минимуму.

Решение казалось очевидным — Максиму требовалось позвать на помощь человека, не боявшегося собственноручно разгребать авгиевы конюшни, наполненные журналами, отчетами и прочими документами, составление которых чиновники традиционно старались перекинуть на плечи учителей. Директор нуждался в услугах профессионала, способного готовить проекты учебных планов, методических рекомендаций и других бесполезных бумаг. Но делать эту работу требовалось очень качественно. Так, чтобы педагог мог смело подписаться под авторством составленных документов, без каких-либо опасений и рисков для себя.

И в очередной раз слепой случай решил подыграть Максиму. Стоило только этой идее окончательно окрепнуть в голове директора, как ему вдруг позвонила Анна Перминова, бывшая коллега Максима по бизнесу. Женщина лишь недавно вышла из декретного отпуска после рождения ребенка и теперь подыскивала для себя подходящую вакансию — не очень обременительную и со свободным графиком посещения. И этот звонок оказался для Максима сродни подарку от высших сил, ведь Анна Перминова была настоящим профи по части любых документарных вопросов. Раньше Анна руководила делопроизводством в компании Максима и неплохо справлялась со своими задачами. Она готовила многочисленные отчеты для налоговых ведомств и финансовых учреждений, контролировала журналы техник безопасности, условий труда и управляла множеством других бумажных процедур. Иными словами, отлично разбиралась с поручениями, не сильно отличавшимися от задач, которые теперь постоянно спускали на Максима вышестоящие образовательные ведомства.