— Слушаю, — усевшись на стул, сказала она. — Что Паша опять натворил?

«Какие теплые у них в семье отношения», — подумал Максим.

На редкость вежливо, неторопливо, без какой бы то ни было свойственной ему язвительности Максим принялся перечислять претензии и замечания, накопившиеся у педагогов к Павлу Никитину. На каждый упрек в адрес её сына женщина лишь молча качала головой.

— В последний раз он накричал матом на одну из учениц в своем классе, — Максим постепенно подошел к концу списка «заслуг» несдержанного подростка. — Как вы понимаете, от такого у девочки началась истерика.

— Вот же негодник! — Екатерина Никитина явно была возмущена проделками сына. — Ну ничего, я ему устрою дома! Месяц у меня под замком просидит!

— Думаете, это поможет? — прямолинейно спросил Максим. — Насколько я знаю, вас уже неоднократно ставили в курс о неподобающем поведении вашего ребенка.

— Да, ставили, конечно, — всплеснула руками Екатерина. — Но поймите, я ничего не могу с ним поделать! В последнее время он стал совершенно неуправляемым! Меня он не слушает, огрызается в ответ. Но это всё из-за переходного возраста и просто нужно подождать.

— Полагаете, что такое поведение пройдет само по себе?

— Конечно пройдет! — похоже, Екатерина искренне верила собственным словам. — Помню, я в школьные годы тоже оторвой была. И ничего — со временем угомонилась.

— Скажите, вы не рассматривали вариант отдать Павла в кадетский корпус? — поинтересовался Максим.

— Что? — Екатерина удивленно захлопала глазами, а затем заговорила так, будто сказанные слова нанесли ей оскорбление. — Конечно нет! Чтобы он жил где-то не пойми где, а его там били и издевались? Да ни за что! Я понимаю, что сейчас его поведение оставляет желать лучшего. Но это просто такой период в жизни Паши! Уж поверьте мне, как матери, он хороший мальчик.

Ход мыслей собеседницы стал для Максима очевиден. Екатерина явно не понимала всей серьезности сложившейся ситуации и откровенно отмахивалась от необходимости принимать решительные воспитательные меры по отношению к собственному сыну.

Несколько минут женщина продолжала лить поток слов о том, какой на самом деле Паша Никитин добрый, чуткий, уникальный ребенок, лишь немного запутавшийся в восприятии мира из-за бушевавших в крови гормонов. Перебивать её Максим не пытался, а вместо этого терпеливо ждал подходящего момента для ответного слова.

— Позвольте, скажу откровенно: я бы настоятельно рекомендовал перевести Павла в другую учебную организацию, — сказал директор, когда собеседница, наконец, выговорилась. — Здесь он не справляется с учебной нагрузкой. Возможно, иные образовательные учреждения будут для него предпочтительнее.

— Нет, пусть остается, — Екатерина резко отвергла это предложение. — Тут у него друзья, учителей он знает. Новое место может вызвать у Паши стресс и только помешает преодолеть этот трудный возрастной период.

Попытка Максима решить дело путем переговоров потерпела неудачу. Екатерина сразу дала четко понять, что категорически отказывалась переводить сына в какую-либо другую школу. Теперь настала пора пускать в ход тяжелую артиллерию.

Директор открыл ящик стола, достал оттуда и положил перед гостьей плотный бумажный конверт.

— Здесь сто пятьдесят тысяч рублей, — глядя в недоумевающие глаза собеседницы, сказал он. — Полагаю, что эта сумма сможет покрыть неудобства перехода Павла в другое учебное заведение.

— Вы… — растерянная Екатерина не смогла сразу найти подходящих слов, чтобы отреагировать на неожиданную ситуацию. Но Максим и не дал ей шанса собраться с мыслями.

— Ни одна районная школа не сможет отказать вам в приеме. К тому же учебная нагрузка там заметно ниже, чем у нас, и Павлу наверняка будет гораздо комфортнее в новых условиях. Как минимум в отношении успеваемости по учебе.

Максим понимал, что его рассуждения и уговоры были лишь информационным шумом, призванным забить тишину. Единственным фактором, способным убедить Екатерину Никитину перевести сына в другую школу, были лежавшие на столе деньги — сумма, эквивалентная её зарплате за пять месяцев работы.

— Полученные средства вы сможете направить на репетиторов для Павла, которые помогут ему лучше освоить учебную программу, — продолжал аккуратно давить Максим, склоняя женину к принятию «правильного» решения. — Сейчас как раз подошла к концу учебная четверть и во время каникул вы сможете без лишней суматохи уладить необходимые формальности и подать документы в новое образовательное учреждение.

Екатерина не сразу поверила в серьезность сказанных директором слов. Но как только это произошло, душу женщины моментально начала сотрясать яростная борьба двух противоречивых чувств. С одной стороны, предложение Максима вызывало лютое неприятие и злобу. «Да как он только смеет! — словно кричали глаза собеседницы. — Наглец!» Но на другой чаше весов лежала рассудительная жадность. Для работавшей в таксомоторном парке женщины предложенная сумма пришлась бы весьма кстати и могла полностью окупить небольшое попрание собственных принципов и созданные сыну неудобства.