Паолина ищет питомца
Приклеенная
— Па-о-лина! — голос папы донёсся откуда-то из коридора. — Пора вставать!
«Ну уж нет», — подумала Паолина.
Она быстро покосилась на дверь и зажмурила глаза так сильно, как если бы пыталась скрепить веки воображаемым клеем.
Может, и не звал её никто — просто показалось.
— Паолиночка? — папин голос звучал всё ближе. — Ты ещё спишь?
Паолина застонала. Убеждать себя в том, что папин голос ей только мерещится, было бесполезно.
— Ой, — пропищала ярко-жёлтая птичка Лили. Она сидела на подушке почти вплотную к правому уху Паолины, сжавшись в комочек: — Он же сейчас войдёт!
— И начнёт тебя щекотать, — промурчал серый плюшевый кот Кнутфеликс.
Кнутфеликс в обнимку с Шарли-Шлаппо, коричневым игрушечным зайцем, примостился под боком у Паолины.
— Ты будешь хохотать до колик в животике, — прошептала кудрявая овечка Вильма и поплотнее прижалась к Паолининой щеке.
Дверь распахнулась, и в комнату вошёл папа.
— Паолина? — позвал он. — С тобой всё хорошо?
— Нет, — ответил за неё енот Тимитом. — Она ничего не слышит.
— Ну и дела, — покачал головой папа. — Тогда мне, пожалуй, придётся немного её пощекотать.
— Не-е-ет! — взвизгнула кудрявая овечка Вильма. — Она же будет хохотать до колик!
— И тогда уж точно ничего не услышит, — проворчал Кнутфеликс. — Совсем-совсем.
— Хм, — задумался папа. — И что же нам делать?
Воображаемый клей соединил веки Паолины крепко-накрепко, но слух и фантазия остались при ней: она легко представила, как папа задумчиво чешет подбородок.
— Быть может, моя Паолина заболела? — продолжил размышлять вслух папа.
Он осторожно пощупал лоб дочери.
— Температуры точно нет.
— Зато болит горло, — пожаловался Кнутфеликс.
— И мурашки по всему телу, — пропищала Лили.
— Даже на попе, — наябедничал Тимитом.
Паолина хмыкнула.
Хи-хи-хи! Тимитому почти удалось её рассмешить, но, к счастью, папа не усомнился в серьёзности положения.
— О боже, боюсь, Паолина заболела смешинкой, — испуганно заявил он. — Это ужасно опасно, ведь смешинка может перерасти в настоящее хихиканье, которое нередко заканчивается ужасающим приступом смеха!
— И тогда Паолине точно несдобровать, — с ужасом добавила кудрявая овечка Вильма.
Папа упёр руки в боки, скривил рот и покачал головой.
— Мы не можем рисковать, — сказал он, — нам нужно срочно прекратить смеяться и завести серьёзный разговор.
— А кому с кем? — уточнил Кнутфеликс. — Нас тут много!
— Ну да, — задумался папа. — Я готов поговорить с любым из вас, лишь бы выяснить, почему Паолина сегодня не хочет вставать.
— Думаю, она приклеилась к матрасу, — сказал Тимитом.
Паолина слегка приоткрыла один глаз и успела заметить, что папа нахмурился.
— Что ж, тогда мне придётся попросить нашу соседку госпожу Рёзель, чтобы она помогла мне отнести Паолину в школу вместе с матрасом, — ответил папа и развернулся к двери.
— Не надо, пожалуйста! — вырвалось у Паолины.
Вообще-то это прокричал Шарли-Шлаппо. Просто он ненадолго одолжил голос у Паолины.
— А почему нельзя попросить маму? — пробурчал Кнутфеликс.
— Потому что мама уже на работе, — сказал папа. — Она сегодня уехала рано утром.
— Но госпожа Рёзель такая ворчунья! — простонала Вильма. — К тому же Паолина не против остаться дома вместе с матрасом.
Папа не смог бы вздохнуть тяжелее, даже приди ему в голову забросить на плечи целый автомобиль и отнести его в подвал вниз по лестнице.
— Ну хорошо, — наконец решил он. — Паолина останется дома. Быть может, тогда матрас разжалобится и всё-таки её отпустит.
— А как же школа? — пропищала Лили.
— Будет работать по расписанию, — ответил папа. — Но, конечно, без Паолины.
— Хорошо, — протянула Вильма.
Её голос прозвучал довольно.
— Правда, Паолине так нравится ходить в школу, — с сожалением произнёс папа.
— Вовсе нет, — пропищала Лили.
— В школе совсем неинтересно, — заявил Шарли-Шлаппо. — И там все ведут себя нечестно.
— А нередко ещё и глупо, — добавила кудрявая овечка Вильма.