В какой-то момент Джунипер шепнула мне на ухо:

— Всё прошло чисто. Фаб вернулся.

Я шумно выдохнула ком воздуха, застрявший в груди на весь день. Теперь я наконец смогла полностью включиться в окружающий разговор. Никто не стеснялся говорить при мне. Я вспомнила байки о патологической замкнутости Чёрных Клыков и шифтеров в целом. О том, как сильно они на самом деле стремились к интеграции с людьми (лучшим доказательством служило то, что их дети учились в обычной смешанной школе), и о том, как яростно при этом оберегали свой закрытый мирок.

Казалось, я перескочила сразу через несколько ступеней доверия лишь благодаря тому, что случилось с Саммер. Этот случай вкупе с непреклонным решением альфы поселить меня в собственном доме запал в душу каждому из них. Да и появление на празднике под руку с Джунипер стало для сородичей ещё одним негласным знаком: мне можно верить.

От этого я почувствовала себя… по-настоящему счастливой.

Болтая с Джунипер и двумя её подругами, Лией и Марибель, я улучила момент, чтобы спросить.

— Кто-нибудь знает, что случилось с ухом Реми?

Все трое уставились на меня с одинаково отсутствующим выражением лиц.

— Пытался перемахнуть через забор и напоролся на колючую проволоку, — выдала Лия.

— Аккурат в тот момент, когда спасал детёныша енота из пасти койота, — подхватила Марибель.

Замечательно. В этой стае водилось бесконечное число сказочников, и по какой-то неведомой причине у каждого была припасена своя версия о порванном ухе Реми Каллахана.

— Спасибо, очень помогли, — вздохнула я.

Джунипер подмигнула мне, а Лия поспешила сменить тему:

— Видели лицо Куинна, когда появилась Мара?

Джунипер покатилась со смеху:

— Он и сам от себя такого не ожидал. Даю им максимум времени до конца подношений, а потом они смоются. — Она повернулась ко мне: — В дни равноденствий ухаживающие друг за другом пары обычно стараются закрепить свой статус. Если самец преподнес подарок — скажем, предмет одежды, — и самка приходит в нём на праздник, он наконец понимает: она благосклонна. Или наоборот. Вот и наши стражи, Мара и Куинн, как раз из таких.

Марибель с жаром закивала:

— Они годами кружат вокруг да около: то да, то нет. Когда оба доминанты, брачный танец превращается в головоломку. Кому-то из двоих нужно уступить, понимаешь?

Я кивнула, хотя уловила лишь самую суть: если оба шифтера обладают одинаково сильным инстинктом доминирования, каждый хочет завоевывать и соблазнять сам, а не подчиняться чужой воле.

Джунипер с дьявольским видом потерла ладони:

— Наконец-то на советах перестанет так разить. От Куинна фонило как от ароматической бомбы каждый раз, когда Мара входила в комнату.

Лия вздохнула:

— И не говори. Слава духам, запах у него приятный, а не то хоть вешайся…

Едва разговор грозил стать куда интереснее — Джунипер как раз обронила слово «спикулы», — как над поляной разнёсся пронзительный, режущий уши скрежет микрофона. Вслед за ним прокатилась волна возмущенного ропота.

— Простите! — донесся со сцены голос Нун. — Пап, от твоей настройки звука плакать хочется! Саммер, вернись на место! Всех с праздником осеннего равноденствия! В этом году я исполню своё любимое произведение Баха. Как обычно: тому, кто первым угадает название, подарю месяц бесплатных услуг няни. А теперь тихо!

Поразительнее всего было то, что пятнадцатилетней девчонке удалось разом заставить замолчать сотни подвыпивших шифтеров, которые секунду назад шумели на всю округу.

Сыграла она на удивление хорошо. Я прикрыла глаза, наслаждаясь глубокой мелодией — чистой, текучей и светлой. Я обожала эту прелюдию и танцевала под неё сотни раз. Пусть техника Нун пока оставляла желать лучшего, на виолончели она играла с неподдельной страстью и самоотдачей.

Когда смолкли последние звуки, поляна взорвалась теплыми аплодисментами. В первых рядах кто-то выкрикнул шутку, которую мои человеческие уши разобрать не смогли, но многие зашлись смехом, а Нун озорно показала язык.

Мне отчаянно хотелось, чтобы Джунипер продолжила прерванную тему. Кошачьи морфы интриговали меня всегда, а уж вопрос о спикулах был настолько щекотливым, что в телевизионных передачах эти подробности безбожно цензурировали. С какого перепугу вокруг сексуальной жизни шифтеров вообще развели столько тайн? Вряд ли там было нечто из ряда вон выходящее. Десятки тысяч людей без проблем образовывали пары с самыми разными морфами. Да, у них имелись свои анатомические нюансы, но всё же…

В воздухе возникло странное колебание как раз в тот миг, когда я сделала очередной глоток взвара. Несмотря на круговерть десятков самых разных аур, одна вдруг властно подмяла под себя все остальные. Более чистая, дикая и сокрушительная, чем любая другая.