— Переживу. Хищные шифтеры никогда не славились политкорректностью.

— В этом я ни секунды не сомневалась.

Я повёл её под кроны деревьев, ловко огибая шумные компании сородичей — особенно ту, где обосновались Лэндон и мужики за сорок, обожавшие возвращаться домой на четвереньках и с победной икотой.

Мы шли молча, оставляя позади праздничный галдёж и музыку. Лесной покой постепенно окутывал нас плотным пологом. Наши шаги тихо шуршали среди пихт, мягкого мха и папоротников.

Я как раз лихорадочно соображал, с чего начать разговор — внутри вдруг заныла дурацкая нервозность, — когда чуткий слух уловил знакомый шум. Я вскинул руку, останавливая Фэй. Долю секунды спустя прямо перед нами на бешеной скорости пронеслась пума. Её лапы едва касались земли. Буквально по пятам за ней летел самец, на бегу успевший прихватить зубами самый кончик её хвоста. Недовольная самка взвилась в воздух, развернулась всем телом и яростно атаковала его прямо в падении.

Под утробное рычание и свирепое шипение они покатились кубарем по земле в нескольких шагах от нас. Я немедленно заслонил Фэй собой, чтобы её случайно не задело лапой и не осыпало землей и гравием, летевшими из-под их когтей.

В конце концов самка взяла верх. Она прижала лапу к яремной вене самца, намертво впечатав его в мох, и предостерегающе зашипела, пока его хвост глухо молотил по земле. Когда он высунул язык и нежно лизнул кончик её носа, самка пружинисто соскочила и растворилась в чаще. Самец сорвался следом так стремительно, что когти взрыли влажный дёрн.

Фэй стояла с открытым ртом.

— Ты… разве ты не должен вмешаться?

— Как, по-твоему, чем они заняты?

— Самец гонится за ней. — Она не отрывала взгляда от темноты, где скрылись звери. Из чащи донеслось довольное мурлыканье кошки, которое постепенно переросло в переливчатый женский смех. Глаза Фэй полезли на лоб: — А. Понятно. Он гонится за ней.

— Это часть брачного танца. — Из лесной глуши донёсся победный рёв самца, и у меня не осталось сомнений: Куинн только что получил лучшую весть в своей жизни. Завтра или послезавтра мне на стол ляжет прошение от него или Мары о подмене в патрулях, чтобы они могли спокойно уйти в период закрепления связи — то, что люди звали медовым месяцем. — Их ждёт чертовски счастливое равноденствие.

Улыбка против воли передалась Фэй:

— Матерь божья. Это… ну… прямо посреди леса? И… эм… — Её взгляд заметался: — В шкурах пум?

Я вскинул брови, позабавленный её любопытством, и шагнул ближе. На её щеках пылал румянец. Ни капли брезгливости или отвращения, в отличие от реакции большинства людей.

— В обоих обличьях, — тихо уронил я.

Она прикусила нижнюю губу. На её шее бешено заколотился пульс, неодолимо притягивая моё внимание.

— Ясно. В этом… есть смысл.

— Неужели?

— Не издевайся! — Она несильно ткнула меня кулаком в грудь: — Я знала, что так бывает. Видела передачи, читала журналы на эту тему.

— Серьёзно? — Я склонился к её лицу: — И что же там пишут? Дай угадаю: расписывают наши хвосты и шершавые языки? Или странные мутации половых органов?

— Н-нет, — запнулась она. — То есть да. Но в основном там одни досужие сплетни. Никто толком не знает, чему верить.

Я скользнул взглядом по её глазам, аккуратному носу и губам, манившим меня с той самой секунды, как я впервые увидел её в такси:

— Если у тебя есть вопросы, тебе стоит лишь спросить меня, цветочек.

Она посмотрела на меня так, будто всерьёз прикидывала этот вариант. Тишина натянулась тугой струной. Я затаил дыхание в ожидании ответа.

Очередной далёкий рык Куинна заставил её моргнуть, разрушая наваждение:

— Я учту, — пробормотала она.

Прежде чем сделать шаг, её носик едва заметно дрогнул. Она что-то уловила… Должно быть, петрикор. Сердце у меня сжалось в тисках, но, удивлённо моргнув, она просто зашагала дальше.

До озера Мистава от Атриума было от силы минут пятнадцать неспешной ходьбы. Наши предки основали поселение именно здесь, потому что без памяти влюбились в эту гладь. В те далёкие времена, когда земля ещё принадлежала людям, а мы официально не «существовали», Чёрные Клыки изо всех сил старались отвадить праздных зевак от этих мест.

Таинственные исчезновения, жуткие смерти, свирепые лесные чудовища… В ход шли любые байки, лишь бы только самые безрассудные или непроходимо тупые смельчаки отваживались соваться в глухомань Уилламетта.

Фэй мгновенно пала жертвой чар Миставы. В мгновение ока сбросив обувь, невзирая на холод, она опустила ступни в прибрежную воду, стараясь не поскользнуться на замшелых валунах. Её взгляд скользил по квадратному километру кристально чистой, зеркальной глади; прихотливая береговая линия образовывала уютные бухточки и заводи, местами укутанные туманом. Изгибы берегов дарили укромные уголки уединения, а вдалеке высился скалистый мыс, пользовавшийся диким спросом летом у пусят, обожавших крутить сальто в воду. Впрочем, у взрослых тоже.