А Сайрус зашёл сзади и размахнулся глефой. Я даже чуть зажмурился, представив, как она сейчас врежется в потолок — но Сайрус явно очень хорошо чувствовал габариты этого монструозного оружия.

Он нанёс удар в забрало по касательной, словно выписал подзатыльник, и пластина улетела метров на пять и звякнула об стену.

— Мастер Корн!

Колба снялась с плеча старика и пошла по воздуху, разгоняясь. Обогнула латника, зашла сверху и опрокинулась над затылком.

Горящее масло пошло в щели.

Дальше я уже знал, что будет, и отбежал шагов на десять.

Полыхнуло. Столб огня из купола разбился о потолок, отчего в коридоре на пару секунд стало светло. Латник, как и в прошлый раз, остановился как вкопанный.

Хех, на всю драку ушло вряд ли больше пары минут. Вот что значит — план и знание уязвимых мест.

Однако взгляд, который бросил на меня Сайрус, не предвещал ничего хорошего.

Корн снова попросил вскрыть ему тушу — и в этот раз мы справились быстрее. Сайрус сразу начал отрывать руки, юбку больше отгибать не надо было, да и купол пошёл гораздо бодрее, чем в прошлый раз. И пока Корн возился с металлом, наёмник выломал из разобранного доспеха два прута и подошёл ко мне.

— Стойку.

Я вздохнул и встал. Сайрус обошёл меня кругом, посмотрел и молча ткнул пальцем в правую кисть.

Пальцы. Опять сжимаю рукоять сильнее, чем надо. Он мне это на каждой тренировке вдалбливал, а рука всё равно сама зажимается. Справедливости ради — прут тяжелее привычных деревяшек раз в пять!

— Бей.

Я ударил.

Он под мои удары просто подставлял свой прут, уводя моё оружие в сторону. Как бы я ни изгалялся, заставить его сдвинуться не получилось. Пятый раз, шестой. На седьмом он ударил в ответ, и я получил по рёбрам. Следующим ударом снова по пальцам.

Дальше я вообще понять не успевал, откуда прилетело, потому что атаковал он гораздо быстрее, чем я привык за последние тренировки, а света от корнова светляка хватало максимум на то, чтобы видеть очертания. Всё остальное приходилось угадывать.

— Медленно, — сказал Сайрус. — Твой противник может быть и быстрее этой груды металла.

И тут до меня дошло.

В первой драке с латником я двигался на пределе. В этой уже экономил каждое движение. Ну а что — одна траектория, удар всегда сверху вниз, всегда видно заранее. Я к этому привык моментально, и рефлексы послушно сели на этот темп. Ещё пару недель с такими подраться, и потом отвыкать будет очень сложно.

Сайрус это понял раньше меня и молча пошёл лечить.

— А в темноте зачем? — спросил я, потирая рёбра.

Он пожал плечами и ударил снова.

Ответ я получил через полчаса, когда сообразил, что перестал смотреть на его руки и начал смотреть на плечи. Плечи в темноте видно лучше, они крупнее и двигаются раньше.

К концу тренировки я пропускал уже не каждый удар, а всего лишь два из трёх. Иногда уворачивался, иногда сам подставлял свой прут под удар, стараясь копировать его манеру.

— Завтра то же самое, — сказал Сайрус, забирая у меня прут.

Спасибо, чего уж. И про ноги он в этот раз ничего не говорил. В темноте их не видно или у меня всё же есть прогресс?

Дальше всё пошло совсем однообразно, по отработанной схеме. Пауков били только для того, чтобы впитывать пыль. Масло потихоньку тратилось, но комнаты со светильниками исправно попадались, и если твари не попрут раза в два-три чаще, то проблем быть не должно.

Побеждать големов было так просто, что один раз я даже решил попробовать в одиночку — мы были в комнате, было просторно и светло. Я выбежал перед големом, ушёл от удара и решил зайти ему за спину — но не тут-то было.

Латник хоть и был медленным в ногах, но вот корпусом работал на удивление быстро, и поворачиваться мог хоть на сто восемьдесят градусов. И продолжал махать своим молотом. Сколько бы я вокруг него ни бегал — за спину зайти не получалось.

Сайрус подошёл и сбил забрало, и туда полилось масло.

А я пытался отдышаться и переваривал — всё-таки удивительно, почему в игре их было так легко валить. В реальной жизни на него нужны минимум два человека, а в идеале три.

На вскрытие доспеха вместе со сбором металла уходило времени всё меньше — во-первых, у Корна уже заканчивался список того, что можно выбросить, и он брал только самые толстые куски металла, а во-вторых — приноровились.

Да и зёрна старик пеленал уже быстрее, минуты за две-три. У нас скопилось штук пять C-ранговых и где-то с десяток D-шек.

Пресыщение от золотой пыли сменилось с четырёх часов где-то до двух.

Я проверил специально, потом ещё раз, потом окончательно убедился: чем больше маны в круге, тем быстрее я усваиваю пыль. Ну логично, наверно. Если пыль забивает трещины в ядре, то мана это всё стачивает и трамбует.

У Сайруса же как было четыре часа, так и оставалось. Я чувствовал лёгкое злорадство — ха, ты можешь меня побить прутом на привале, но качаюсь я быстрее!