Заменить полосу на такую же из чёрного — и что будет?

Ци пойдёт в лезвие мгновенно и вся, сколько дам. То, что он мягкий, роли играть не должно: полоса-то внутри древка, нагрузки на неё нет никакой, она проводник и всё.

Правда, держать заряд в такой я, судя по сегодняшнему, не смогу вообще. Она его выплюнет при первом же касании.

Но ведь если вкладывать и сразу бить, будет мощнее. Точно мощнее и лучше, чем сейчас.

Я покрутил эту мысль так и эдак и решил, что надо будет спросить у кузнеца. У любого нормального кузнеца, когда мы отсюда выберемся. Надеюсь, Корн поделится металлом.

Монстров мы завалили в сумме уже под три десятка, и они шли всё чаще. Масла оставалось литра два, если считать светильники, что горят тут. Это на три туши, и то если Корн будет лить аккуратно. Колб оставалось ещё две, но у нас ещё босс впереди, и там всё может как угодно повернуться.

— Разговор есть.

Оба посмотрели на меня.

— Предлагаю прятаться от доспехов и собирать масло впрок. Уклон идёт всё сильнее, ещё две-три комнаты — и дойдём до босса.

— Ты знаешь, где он? — спросил Корн.

— В самом низу. Мы к нему и так всё это время шли, просто по дороге всех убивали.

Следующие два дня мы от них бегали.

Оказалось, что это несложно. Сайрус чуял их задолго до того, как становилось слышно, то ли своим чутьём Ци, то ли по вибрации. Минут за десять, если не больше. Он просто останавливался и говорил «идёт», и мы разворачивались, отходили назад по коридору, возвращались в зал и вставали там в темноте другого прохода.

Иногда всё же сражались с ними, но только тогда, когда выбирали неудачный проход. Из десяти латников за два дня столкнулись мы только с двумя, и масло неуклонно копилось.

Правда, светильники я теперь сливал не подчистую, оставляя немного, чтобы светило. Мало ли, возвращаться придется. Всё, что попадалось, выливал во флягу, и набралось литра три с половиной.

Уклон становился круче, и стало заметно теплее.

А ещё изменились пауки. Точнее, их количество.

Если раньше мимо нас пробегал один в минуту, то теперь они шли почти сплошным потоком, и все в одну сторону — туда же, куда шли мы. Ну, значит ничего я не напутал по направлению. В один момент во мне разыгралось ребячество и усталость от уже трёх мешков всякой всячины — и я переложил один на паука. Тот даже не заметил, шёл рядом и послушно нёс мою поклажу. Только двигаться надо было с его скоростью.

Корн проводил взглядом очередного, который обогнул его сапог и потрусил дальше.

— И куда они?

— К боссу идут.

К вечеру мы дошли до последнего коридора, и я понял, что это он: уклон стал совсем крутым, потолок ушёл вверх вдвое, а впереди было светло. По-настоящему светло, а не тускло-оранжево, как везде в комнатах. Там что-то горело большим огнём.

Шагов за двадцать до выхода под ногами захрустело, и я забрал свою поклажу с паука. Спасибо, дружок, в добрый путь…

Пол был усыпан металлом. Обломки лап, куски панциря, смятые в лепёшку головогруди — всё, что остаётся от паука, если по нему как следует ударить. Слоями, спрессованными в корку. Ближе к выходу этого добра было столько, что шли мы уже по сплошному слою металла.

Корн поднял смятую тиску и повертел в пальцах.

— Это сколько же их тут.

Из проёма впереди что-то вылетело, ударилось о стену коридора и упало в двух шагах от нас.

Половина паука. Верхняя.

Металл был смят так, что от головогруди осталась лепёшка в палец толщиной, и по краю среза ещё шёл дымок. Эх. А ты так хорошо носил мой мешок.

Мы все трое посмотрели на неё, потом друг на друга.

— Там босс. Великий кузнец, B ранг. Судя по всему, должен быть ростом с обезьян-боссов, но гораздо массивнее. Весу, по логике, как в восьми латниках. И физическим уроном не убивается вообще. Никак.

— Огонь? — спросил Сайрус.

— Огонь работает. Устроен он так же, по идее, только размерами больше. — Я помолчал. — Но главное в другом. Он сломан. У него в спине дыра, метра полтора, с рваными краями.

— И что с ним из-за неё?

— Он бешеный. Кидается на всё, что движется, включая своих. — Я кивнул на корку под ногами. — Вот куда деваются ваши пауки, мастер Корн.

Старик медленно посмотрел вниз.

— Все эти?

— Все эти. Они к нему идут чинить, а он их бьёт. И так неизвестно сколько лет.

Мы помолчали. Впереди опять бухнуло.

— Его можно починить, — сказал я. — Там, в игре, надо было собирать шестерёнки по всему залу и складывать в виде пазла. Но мне кажется, тут система будет совсем другая. В любом случае предлагаю такой порядок: мы заходим, бегаем от него, изучаем. Если можно починить — чиним, если нет, то заливаем огнём, и дело с концом.