Фантомное отражение (B, 81%).

Закалка продолжала расти в том же темпе, и вот это было удивительнее всего. Была интересная формула в игре: кач с 0 до 75 идёт столько же времени, сколько с 75 до 90. И с 0 до 90 столько же, сколько с 90 до 99. И с 0 до 99… Ладно, шучу. Последний процент набивался медленно, но не настолько.

И вот у меня сейчас те же три процента в сутки, что и на шестидесяти. Никакого замедления. Да, идут активные драки, много чужого Ци-песка, и полный круг маны. Но всё равно быстро.

Пока Корн потрошил очередную тушу — а это сорок минут, если не больше, — Сайрус время зря не тратил. Да и перед сном, и после подъёма стабильно были тридцать-сорок минут тренировок. И вот та, что была по вечерам, меня особенно раздражала.

— Держи заряд.

Заряжать оружие Ци я научился давно и делал это на ходу, а вот бить заряженным, не выплёскивая всё разом в цель, у меня не получалось никогда. Ещё по пути в первый разлом я опирался на копьё и не сбрасывал, но вот сознательно держать и не сбрасывать больше не выходило. Тогда я попробовал раз двести и бросил, потому что толку не было, а тварей вокруг хватало и без этого.

Задача была взять алебарду, или прут, или меч, да хоть нож — бить им по полу или стене, но не отпускать Ци. Я ходил с алебардой, потому что так проще было войти в медитативное состояние, да и всё равно пока что это моё основное оружие.

За два вечера я не удержал ни одного удара.

— Не толкай. Просто держи, — примерно такой был максимальный инструктаж от Сайруса.

Я попробовал не толкать. Даже более того, сознательно сосредоточился на том, что очень хочу, чтобы Ци оставалась в оружии. Работало — целых два раза из тридцати. Правда, требовало таких усилий, что я не понимал, как вообще это можно применить в бою. А вот смысл занятий понимал прекрасно, особенно если в руках меч — можно парировать вражеский клинок, или наносить отвлекающие удары, а всю мощь вкладывать именно в тот момент, который подойдёт лучше всего.

Корн, кстати, зёрна пауков тоже иногда пеленал.

Я сначала не понял — мы же договорились рвать всё, что D-ранг, потому что стоят они копейки, а место занимают.

— Навык, — объяснил старик, не отрываясь. — Мне на этом руку набивать, а на C-ранге я боюсь. Пусть будет мелкое.

С тех пор пауков мы били уже не только ради пыли. Жалко их не было совсем: монстры и есть монстры, хоть и безобидные. Они на нас не смотрели, не убегали и не сопротивлялись, и убить такого было проще некуда. Два движения крюком — и готово.

К третьему дню я перестал чувствовать себя человеком. Тут было довольно жарко, постоянные тренировки и сражения с латниками заставляли здорово вспотеть, да и поклажи от привала к привалу я таскал всё больше. Корн методично освобождал кольцо под чёрный металл, но бросать столько всего был не готов. Вот и таскал подмастерье…

Волосы слиплись, под бронёй всё зудело, а от куртки шёл такой аромат, что появлялись мысли уговорить Корна убрать её в кольцо до ближайшей стирки. Воды в этом разломе не было вообще, и это было куда большей проблемой, чем казалось раньше. Запасы хоть и есть, но надолго не хватит.

Больше всех ворчал, разумеется, Корн. И на то, что сам воняет, и что спутники его ничем не лучше.

Закалка стабильно росла.

Фантомное отражение (B, 84%).

А на четвёртый день изменились комнаты.

В начале разлома залы были простые: как правило, два выхода, иногда три. Я всегда выбирал те пути, которые идут вниз хотя бы с небольшим уклоном, потому что иначе блуждать тут можно бесконечно. А вот на четвёртый день появились комнаты, в которых было по пять-шесть коридоров, и хорошо, что был однозначный ориентир. Чем сильнее уклон вниз — тем лучше. Комната босса была в самом низу разлома, и уже хотелось добраться до него как можно скорее.

Мы вошли в очередной зал, побольше других. Шесть выходов, и два светильника под потолком в разных углах, — и услышали шаги сразу из двух соседних коридоров

Корн уже зажигал колбу.

— Одна! — крикнул я. — Мастер Корн, две сразу сможете?

— Не городи чушь, партнёр. По очереди сделаем, новую колбу подготовить — дел на пару минут.

Пары минут у нас не было.

Первый вышел слева, второй справа. Почти синхронно, сволочи, как будто договорились. Сайрус пошёл к своему, а я — ко второму, потому что больше было некому.

И вот тут-то мне и пригодился весь мой опыт беганья вокруг латника. Правда, толку не было никакого.

Я водил его по залу, периодически лупил заряженным крюком по куполу, и он послушно за мной ходил и махал молотом. Идиллия. А вот сделать с ним я не мог совсем ничего, потому что за спину к нему не зайдёшь, а забрало спереди не сбивается.

— Сайрус!

— Занят.

Он был занят. Своего он держал ровно так же и оторваться не мог: стоит отойти, и тот пойдёт за нами.

Двое их, двое нас, каждый занят своим, и никто ничего сделать не может.