Удар с японских авианосцев достиг цели. Они нашли эскадру, с кровью прорвались через истребительные заслоны, прошли сквозь ад зенитного огня. Небо пылало огнем, солнце закрыли взрывы снарядов и горящие самолеты. Но они прорвались.

С мостика «Вашингтона» видели, как горел от носа до кормы «Интерпид». Ветеран флота «Лексингтон» флегматично поглотил противоминной защитой две торпеды. Хуже пришлось легкому «Коупенсу», команда не справлялась с затоплениями, переборки сдавались одна за другой. Взрыв погреба разорвал крейсер «Бойз» на куски, искореженные обломки того, что еще на рассвете было красивым и величественным кораблем, скрылись в волнах.

— Живем. Мы же не собираемся жить вечно? — этими словами Флетчер прокомментировал радио с вспомогательной эскадры.

Даже не один, а два джокера в рукаве. Френк Флетчер привел к Гавайям два десятка эскортных авианосцев. Их он разбил на две эскадры с хребтом из старых линкоров. Дешевые, безбронные, одноразовые корабли? Все верно. Но два десятка крошечных палуб, это почти пять сотен самолетов на весы госпожи Удачи.

Японцы ушли, оставив за хвостами самолетов горящие и тонущие корабли, но возвращаться им было некуда. Поднятые с эскортных авианосцев волны самолетов накрыли японские эскадры. Торпеды и бомбы отправили на дно «Икому». Бомба пробила цистерны авиационного топлива на флагманском «Хакурю». Новейший и сильнейший авианосец получил смертельный удар.

Досталось и кораблям Одзавы. Линкор «Мутцу» нахватался торпед и бомб. Корабль сохранял ход, но боеспособность уже под вопросом. Получил свою порцию огня с неба и «Фусо».

На этом сражение не завершилось. Оно только разгорелось с новой силой. Авианосцы бросали в небо стаи шершней и крылатых мстителей. Потери ослабили ударную мощь палубной авиации, но не умерили ярость. Обе стороны шли до конца. Одзава бросил вперед свои линкоры. Может быть он надеялся, если не догнать американцев, то хотя бы отвлечь внимание противника от своих авианосцев, дать Ямагути дополнительный шанс.

Транспортные флотилии японцев не избежали внимания с неба. В отличие от набитых зенитками под завязку тяжелых кораблей флота, на транспортах все было хуже. Прорвавшиеся сквозь огонь с эскортных кораблей пикировщики всаживали бомбы в палубы беззащитных судов. Торпедоносцы и топмачтовики тоже не остались без кровавой добычи. К потехе подключилась обескровленная, но непобежденная базовая авиация.

К полудню американцы переломили сражение в свою пользу. Пусть пришлось бросить и добить пять эскортных «каноэ». Пусть «Мериленд» шел с креном, на линкоре бомба пробила крышу третье башни. Пусть горящий «Интерпид» опрокинулся после очередной торпеды. Все это допустимая цена.

Солнце клонилось к вечеру. На часах начало седьмого. Обстановка на плацдармах критическая. Японцы эвакуируют Оаху и Молокаи. Счастливцы под огнем садятся на десантные баржи. Тем кому не везет, отстреливаются, прикрывают отход своих. Что ж, они сделали свой выбор, бросили свою жизнь на алтарь в обмен на шанс для других. Достойно. Догнать американцев так и не удалось. Настигших вспомогательную эскадру «Конго» и «Хиэй» встретили шестнадцатидюймовые снаряды с «Колорадо» и «Вест Вирджинии».

Вице-адмирал Флетчер весь день провел на мостике и в рубках, он выслушивал рапорты, первым получал сводки штабных офицеров, перенацеливал свои редеющие эскадрильи небесных всадников туда где враг не ждал. Солнце клонилось к западу. Эскадры уходили на зюйд и вест, стремясь разорвать контакт с противником, чтоб утром вернуться и добить то, что еще держится на воде.

— Воздушные цели! Чистый норд! — матрос механически отрепетировал доклад радиорубки.

— Откуда?

— Немедля поднять всех, кого можно! — Флетчер отдал единственно правильный приказ.

Никто ничего не понимал, но люди готовились драться. Пусть авиационные цистерны иссякали, пусть в ангарах и на палубах авианосцев пусто, пусть выжившие летчики держатся только на одной воле и злости. Надо драться, и все тут.

Через четверть часа на небе появились первые точки вражеских самолетов. Их было много. Словно повторилось утро этого дня, но в зеркальном отражении и в куда более худших условиях.

Вице-адмирал Гейден весь день обходил гряду Гавайев с севера. При этом русские держались за 200 миль от берегов, чтоб оставаться в тени неизвестности. Они вышли именно в тот момент, когда солнце победы уже светило американцам. Три эскадренных и один легкий авианосец не такие уж и серьезные силы для масштабных побоищ Атлантики, на Тихом океане они оказались топором, перерубившим шею великана.

Вице-адмирал Ямагути отказался покидать тонущий, потерявший ход «Хакурю». Ему было бы легче, если бы он знал, что в тот момент, когда его корабль прокидывался, в видимости с вершин Гавайи уходил в бездну «Рендольф», с палубы «Монтерея» скатывались горящие самолеты, а везунчик «Лексингтон» уносил винты с пустыми ангарами и водой в трюмах.

Вице-адмирал Флетчер не ушел с мостика «Вашингтона». Его грудь разорвал снаряд с «Кречета». Сам линкор не дожил до утра. Один из многих кораблей, легших в могилу у подножий величественных вулканов Гавайской гряды. Не самое худшее место вечного упокоения.

На утро в акватории архипелага не осталось американских кораблей. На пути выживших лежал путь через океан. Адмирал Гейден на стал рисковать с преследованием, а лег на обратный курс. Утром с мостика «Моонзунда» открылся прекрасный вид на остров Молокаи.