После того как за поворотом скрылся замыкающий полугусеничный броневик выждали десять минут для верности и только потом припустили дальше. Дорогу переходили малыми группами. Рихард выставил пикеты, если вдруг пойдет еще один стальной поток.

— Резервы, — сорвалось с губ Вайдингера. — Наших запирают.

Майор держался хорошо. Об обязанностях не забывал, смотрел по сторонам, следил за отстающими. Бользен ему уже подсказал, что в таких вот прорывах у людей появляется интересная способность теряться по дороге. Нет, не дезертирство, упаси Карл Маркс! Просто вдруг забываются, отстают и идут совсем в другую сторону.

— Или оборону спешно выстраивают, — полковник Бользен глядел на клубы пыли на горизонте. У полковника всегда было свое мнение, он еще помнил, вчера Пибоди говорил о свежем танковом батальоне и деблокирующем ударе.

— Это и называется маневренная война?

— У них получается лучше, — Рихард уже не стеснялся правды.

Они прошли. Вышли на позиции 19-й пехотной дивизии. Уже когда все успокоилось, Рихарду рассказали, что русские еще вчера атаковали, но затем вдруг все затихло. Даже обстреливали лениво так, отметки ради.

Весь этот длинный день и последующий из котла выходили отдельные части «Лафайета». Генерал-майор Пибоди тоже вырвался вместе со штабом и сводной ротой пехоты. Многие уже не надеялись увидеть его живым. Пибоди шел на острие прорыва вместе с остатками танкового батальона и подвижной пехотной группой. Именно им и не повезло выйти в лоб на изготовившийся к атаке танковый полк русских.

— Нас выводят на переформирование? — Моисей Герберзон в своем репертуаре. Оптимизма у него не отнять.

— Не надейся, — хмыкнул Бользен. Мы встаем и держим фронт. Кстати, Моисей, больше не отвертишься, я подписал приказ о назначении тебя на третий батальон.

— Временно исполняющий?

— Нет, генерал Пибоди разрешил провести как постоянного со всеми правами и обязанностями.

— Сколько от них осталось?

— Полторы роты, — разговор из дружеского перетек на деловой тон. — Тебе время до завтра утра принять батальон, навести порядок и доложить, чем располагаешь.

После этих слов Бользен углубился в чтение документов. Он не знал, когда руководство бросит потрепанный «Лафайет» снова в бой. Вести приходили неутешительные. Идет встречное сражение. Наши пытаются повторить прорыв, но получается плохо. У чертовых европейцев преимущество в воздухе. Причем не только палубные машины, но и дальние бомбардировщики работают по тылам и транспортным узлам американской армии.

Бользен скрипнул зубами. Все слишком плохо. Если начать воспринимать это серьезно, можно закончить как милейший Хозе Мадуро. Капитан вышел из окружения с остатками своих людей. Но что-то там случилось. Мадуро четко отрапортовал старшему офицеру о прибытии, предоставил письменный рапорт с подробным боевым путем роты, списком отличившихся. На утро его нашли в палатке с дырой в голове и пистолетом в руке.

Майор Блейд попал в плен. Люди видели, как он сам вышел с поднятыми руками. Что ж, каждый выбирает по себе. Можно судить, можно осуждать, но рассудит будущее. Рихард имел на этот счет свое мнение. С его точки зрения Блейд еще может реабилитироваться, у него есть время придумать благостную версию, в которую даже сам поверит. Мадуро не вернуть. Обидно конечно. Обидно и больно. Удивительно спокойный и сдержанный для кубинца Хозе Мадуро врос в Гаити. Еще один пустил корни.

22 июня 1944. Кирилл.

Первым под удар попал «Тирпиц». Великолепный крепкий корабль, но уже с недостаточной ПВО. Стальной тевтонский рыцарь выдержал атаку, раны не смертельны. Он шел полным ходом, хоть на палубе и в надстройке разгорался пожар. С борта линкора хорошо виден кренящийся и пылающий от носа до кормы «Петер Штрассер». Немецкие авианосцы первой серии удивительно прочные корабли, они рассчитывались на артиллерийский бой, однако у всего есть предел.

Град бомб и торпеды превратили корабль известный под прозвищем «Третий вождь» в руину. Далеко не последняя потеря Кригсмарине в этот день. Флагманский «Фридрих Барбаросса» испытал на себе мощь бронебойных бомб, благо усиленные палубы выдержали. Вышел из боя и прекратил полетные операции «Фон дер Тан». Крейсера «Карлсруэ» и «Нимфа» до конца выполнили свой долг, приняв на себя торпеды и бомбы, предназначенные тяжелым кораблям.

Часть воздушной армады под белыми звездами прошла мимо немцев и обрушила свой гнев на русскую эскадру. Все могло закончится хорошо, на кораблях контр-адмирала Кожина все готово к бою. Навстречу американским пикировщикам ринулись перехватчики. Эскадрилья «Эвенджеров» не дошла до рубежа атаки, их выбили «Кречеты». Все могло быть, но Фортуне захотелось пошутить.

Почти одновременно с палубными самолетами на цель вышли «Либерейторы». Тяжелые четырехмоторные машины не входили в зону действия зенитного огня, им это не требовалось. Сбросив планирующие бомбы, американцы держали прежний курс. Опыта успешных атак у янки еще не было, потому командир эскадрильи выбрал в качестве цели державшийся на фланге «Свеаборг».

На линкоре слишком поздно заметили опасность. Расчеты скорострельных «Эрликонов» и «Ковровских дыроколов» открыли бешенный огонь, но время в минус. Огромный современный линкор содрогнулся от нокаутирующих ударов. Бронебойная бомба пробила верхний пояс и разрушила трубу подачи 130-мм башни. Взрыв погреба швырнул линкор на борт. Еще две бомбы пробили палубу. «Свеаборг» еще боролся за жизнь, его люди тушили пожары, укрепляли переборки, дрались за свой корабль. Увы, на поврежденный горящий линкор вышли две торпедные эскадрильи. Слабый огонь автоматов не смог помешать отстреляться. Через три часа резервы борьбы за живучесть исчерпали до донышка. Корабль затонул с креном на нос унося в пучину тело адмирала. Командующий эскадрой погиб на мостике.