По дороге в часть Бользен заехал в один хороший магазин на окраине. Правильные места знать надо. Цены конечно кусались, но оно стоило того. Настоящий шнапс и натуральная закуска. Содовой как настоящий северянин Рихард брезговал. Буянить, срывать эмоции, выплескивать бурлящее, рвущееся из души он не собирался. Спокойное вдумчивое питие в закрытой на ключ изнутри квартире. Шнапс лечит душу, если не перебарщивать.

Утро в таких случаях добрым не бывает. Русские обычно лечат похмелье рассолом и мочеными яблоками, немцы квашенной капустой. Американцы практикуют на утро томатный сок с пряностями. У Рихарда под рукой только третий вариант. Банку держал на крайний случай.

Зашвырнул в рот пару таблеток аспирина. Запил помидорной кровью с пряностями. Полегчало. Головная боль утихла, тошнота прошла. Рихарда бросило в дрожь, выступили крупные капли пота. Желудок довольно заурчал и потребовал еще. Жить можно.

С улицы доносится шум. Взгляд на часы — для построения рано. Слышны возгласы, команды, топот ног, мимо дома офицеров с шумом прошла машина. Подозрительное что-то. Рихард бросился в ванную приводить себя в порядок. Холодная вода и зубная паста творят чудеса. Из зеркала на Бользена смотрел человек, а не непойми что. В тот момент, когда полковник заканчивал бритье, в дверь постучали. Солдат посыльный передал приказ прибыть в штаб.

Вот тут то на Рихарда и обрушилось. Русские стерли Майами. Три одновременных взрыва испепелили город и порт. Гул слышали в Хомстеде и в военном лагере, но полковник Бользен в это время спал. Он молча с каменным лицом слушал информацию. На лице ничего не отразилось, только в глазах горела боль. Сердце рвали раскаленными клещами.

Три взрыва одновременно над большим городом. О разрушениях и жертвах не сообщается, оценка «исключительно». Рихард представлял себе, как это выглядит на земле. Техас-сити, Детройт, Провиденс кому надо знали, что это такое. В Майами жило почти 200 тысяч человек. Если считать с военными, моряками, интендантскими службами, персоналом гражданских компаний тылового обеспечения, получается еще больше.

Это все информация к сведению. «Лафайет» пока не поднимают на ликвидацию последствий, но могут сдернуть в любой момент. Полковник Ламот быстро распустил офицеров. Все молча переваривали обрушившуюся на них новость. Они дотянулись. Флорида уже не глубокий тыл. Второе солнце может взойти над любым городом в радиусе действия вражеских стратегов.

На улице Рихард долго крутил в руках зажигалку. Хотелось нажраться до поросячьего визга, до остекления. Вчера Рихард нашел Ольгу. Вечером она уехала в Майами. Эх, все могло быть чуть лучше, прояви он вчера больше настойчивости, не позволь ей поддаться страху лишиться надежного мужа. Не настоял, не задержал, потерял опять. Теперь навсегда. Теперь окончательно.

Все знали, Майами больше нет. Только Рихард потерял что-то большее. Наплевать на город, но там сгорела она. От этого хотелось выть. Полковник Бользен стоял на крыльце и смотрел на небо, он не видел людей, ему было все равно, что на него бросают сочувственные и недоуменные взгляды. Перед глазами стояло лицо Ольги, такое, каким он видел ее вчера.

07 апреля 1946.

Френк Флетчер рисковал, собранное под его флагом быстроходное соединение всю ночь шло к Гавайям, достаточно было одного японского самолета или крейсера на горизонте, чтоб дерзкая атака превратилась во встречное сражение. Смельчакам везет, особенно если за дерзостью стоит не риск, а холодный расчет.

Тяжелые корабли полным ходом ломились через волны. Над морем разносилось гудение сотен моторов на прогреве. Командующий флотом понимал, что авиакрылья японских авианосцев понесли потери за последние дни. Именно с подачи Флетчера разыграли схему сражения от обороны. Однако, недооценивать противника адмирал не стал.

С палуб пяти авианосцев один за другим срывались самолеты. Ставка на первый сокрушительный удар. Три сотни крылатых машин ушли, обгоняя поднимающееся над океаном солнце. Еще пять десятков истребителей остались в патрулях или на стартовых позициях в полной готовности.

Вылет самолетов с авианосца как выстрел, они ушли штурмовать острова и развернуть эскадрильи в воздухе, перенацелить на корабли верный путь к хаосу и поражению. Вице-адмирал Ямагути поднял все резервные истребители и приготовился к отражению атаки. С начала войны многое изменилось. Прежде всего американцы и русские сохранили довоенную систему подготовки летчиков, индустрия передовых развитых держав без устали гнала с конвейеров новейшие самолеты. Япония сумела резко вырваться в перед, но на длинной дистанции безнадежно отставала. Даже новейшие палубные истребители «Рэппу» получили только два тяжелых авианосца, с остальных работали легкие маневренные, но устаревающие Тип «0».

Американцам не требовалась доразведка, они шли по переданным с береговых аэродромов координатам. Первыми в бой вступили истребители. Над морем закрутилась яростная схватка. Тяжелые мощные «Корсары» и «Хеллкэты» атаковали с вертикали, маневренные японцы пытались навязать им ближний бой «собачьей свалки».

Адмирал Ямагути наблюдал за боем с мостика «Хакурю». Он видел, как «Корсар» с характерным изломом крыла вывалился из схватки и повернул к берегу. За самолетом тянулся дымный шлейф. Бросившийся вдогонку «Зеро» не заметил, падающего с неба американца. Адмирал опустил бинокль, залп крыльевых «Браунингов» не оставил шансов японцу.