В следующий понедельник на работе тот избегал товарищей по пьянке и вернулся к обычной манере: мало говорить и держаться особняком. Медбрат назвал его «по-настоящему странным».

Его звали Оскар Кофи.

Саймон вспомнил встречу с ним в палате Элеанор вскоре после госпитализации. Кофи и еще один техник возвращали ее после очередного рентгена. Элеанор назвала их — Билла и Оскара — своими новыми друзьями.

Оскар Кофи. Необычное имя — и такое, на которое Саймон уже натыкался, копаясь в больничных документах.

Как адвокаты, Саймон и Рэймонд сразу увидели, чем для Лоретты может обернуться ее рассказ. Если информация приведет к расследованию и, хотелось верить, осуждению Кофи, больнице придется отвечать за смерть Элеанор Барнетт.

В тот момент им было все равно. Найти убийцу было гораздо важнее. А Лоретта производила впечатление уверенного профессионала, способного постоять за себя.

Саймон подавил возбуждение и поблагодарил ее за то, что пришла. Рэймонд продолжал пыхтеть сигарой с непроницаемым лицом и сказал, что они проверят нового подозреваемого.

— Ваше имя нигде не прозвучит.

— Спасибо. Все это информация из вторых рук. Настоящих доказательств у меня нет.

Пришло время снова пить чай с Зандер. Ее чудесные хакерские способности пока не принесли ничего полезного, хотя Саймон был благодарен уже за попытки. Раз она проникла в больничную систему, проверить еще одно имя труда не составляло.

Зандер открыла ноутбук на маленьком столике, несколько секунд постучала по клавишам.

— Есть.

Она развернула экран к Саймону, и он оказался лицом к лицу с Оскаром Кофи, которого смутно помнил с прошлого декабря. Чуть за тридцать, пухлые щеки, гладко выбрит, дешевые очки, редеющие волосы. Лицо совершенно непримечательное.

Биография тоже: двухгодичный диплом колледжа в Дейтоне; сертификаты рентген-лаборанта в Огайо, Мэриленде, Пенсильвании и Виргинии; одиннадцать лет работы в разных больницах — государственных и частных.

— Что делает его подозреваемым? — равнодушно спросила Зандер, будто ей было все равно.

Саймон уже понял: ей действительно было все равно почти на все — кроме, возможно, заключенного парня и проблем, которые тот мог принести после условно-досрочного освобождения.

— Новые сплетни. Насколько глубоко можешь копнуть этого человека?

— Насколько захочешь.

— Предыдущие места работы?

— Дай день-два.

Саймон поехал в Шарлотсвилл на обед с Лэнди. Она весь день, по ее мнению, впустую провела там из-за явки перед большим жюри. В свободное время — и Саймон не раз напоминал ей, что в его мире понятия «свободное время» больше не существует, — Лэнди составила профили примерно сорока сотрудников больницы. Никаких тревожных сигналов. Оскар Кофи в список не попал.

Они ели на улице, на пешеходной улице в центре города, под дубом. Вокруг сидели десятки молодых специалистов, владельцев магазинов, офисных служащих, студентов и туристов. День был великолепный. Саймон обедал с красивой женщиной, которую знал во всех смыслах этого слова с двадцати трех лет. Момент должен был быть прекрасным, но наслаждаться чем-либо он уже не умел.

— Выглядишь несчастным, — сказала Лэнди.

— Может, тюрьма так действует. Не знаю. К тому же вчера пришло письмо из коллегии адвокатов штата — лицензию отобрали без всякого слушания.

— Мне жаль.

— Ты постоянно это говоришь, и я бы хотел, чтобы перестала.

Она долго молчала, и они вместе страдали в тишине. Саймон почти не притронулся к еде и наконец сказал:

— Я по двенадцать часов в день копаюсь в интернете. Исследований — горы, почти все бесполезные. Просмотрел двадцать лет и попытался найти в стране каждое убийство с помощью яда. Подтвержденных — около двадцати в год, но, вероятно, сотни остаются незамеченными. Мне нужна большая помощь ФБР.

— Я делаю все, что могу, Саймон, и сделаю все возможное.

— ФБР собирает больше данных о преступности, чем любое другое ведомство, но многие случаи не попадают в отчеты и просто теряются.

— Преступлений в стране хватает.

— Знаю. Можно ли заглянуть за пределы опубликованной статистики? Есть данные, которые ФБР по какой-то причине не публикует?

— Ты говоришь об отравлениях, да?

— О чем же еще?

— Не огрызайся. Я на твоей стороне, помнишь?

— Извини. Да, об убийствах ядом.

— Не знаю. Но зачем нам, ФБР, скрывать такую статистику?