— Спасибо, как всегда.

— Оскар Кофи устроился в Blue Ridge Memorial в 2013 году. До этого два года работал рентгенотехником в больнице Университета Мэриленда. Еще раньше — в одной системе в Скрантоне. Перед этим — в больнице Колумбуса, штат Огайо. Похоже, каждые два-три года переезжает. Я тебе все пришлю.

— Причины ухода указаны?

— Не смеши. Он подавал документы, чтобы получить работу, а не чтобы лишиться следующей. С какой стати ему вписывать хоть что-нибудь отрицательное?

— Понял.

Саймон снова мысленно отругал себя за бессмысленные вопросы, когда прекрасно знал, что в ответ получит очередную язвительность.

— Сейчас пришлю.

— Можешь заглянуть в его кадровые дела в прежних больницах?

— Уже. Кули тоже работает.

— Спасибо.

Саймон заснул на диване. Диван был удобнее раскладушки, хотя и то и другое методично убивало ему спину. Он проспал несколько часов и проснулся с рассветом. Прошел в приемную, выглянул в переднее окно, не увидел ни людей, ни машин и в 6:15 выскользнул через заднюю дверь в переулок на долгую пробежку. День пятьдесят первый — больше половины пути до даты назначения наказания, когда судья Шьям, как он был уверен, будет вынуждена отправить его в тюрьму надолго.

После душа он собрал вещи и три часа ехал на юг, в парк штата в Аппалачах. Пола провела с детьми первую ночь в простой деревянной хижине у озера и была рада передать их отцу и уехать. Она собиралась неделю развлекаться на Аутер-Бэнкс со старыми подругами из Бракстона. Семья вместе пообедала хот-догами, после чего Пола быстро исчезла.

Теперь за детей отвечал Саймон, поэтому правил не было. Они часами плавали в озере, ловили рыбу в горных ручьях, ходили на каноэ и каяках, ели сколько хотели вредной еды и смотрели старые фильмы, пока не засыпали. О будущем не говорил никто, хотя оно постоянно висело над ними, словно темная туча. Бак и Дэнни знали о деле намного больше, чем Саймон мог себе представить. Сколько понимала Джейни, оставалось неясно: она почти ничего не говорила. Все трое игнорировали беду, в которую угодил их отец, или, по крайней мере, очень убедительно делали вид.

Единственное нерушимое правило на эту неделю: никаких устройств. Отпуск проходил офлайн. Они рано вставали, весь день носились без остановки, а по вечерам, если не смотрели кино, играли в старомодные настольные и карточные игры. Саймон научил их покеру, хотя было очевидно, что мальчишки уже играли. Потом — джин-рамми, бриджу и блэкджеку. Вскоре они уже ставили пластиковые фишки, и все трое явно чувствовали игру. Особенно хорошо шло у маленькой Джейни, которая предложила поднять ставки до настоящих одноцентовых монет. Саймон задумался, какой пример подает, но махнул рукой. Пришлось признаться себе, что ему не хватает азартной суеты у Чаба. Ничего страшного, правда? К третьему вечеру Джейни выигрывала в блэкджек доллар десять.

Когда дети уснули, Саймон тихо выбрался к машине, сделал глоток-другой бурбона и быстро просмотрел сообщения. На четвертый вечер он наконец перезвонил. Зандер прислала: «Позвони. Важно. Возможно, очень важно».

Не колеблясь, он нарушил Главное Правило и набрал ее.

Она ответила вопросом:

— Сколько ты платишь своим адвокатам?

Как всегда, начинала с чего-нибудь случайного.

— Не знаю. И какое тебе дело?

— Может, и есть.

— Немного. Вообще-то им не платят. Это называется pro bono.

— Слышала. То есть бесплатно, да?

— Я думал, дело срочное.

— Ну, твоя бесплатная хакерская команда рвет всех в клочья и находит больше грязи, чем твоя бесплатная юридическая команда.

— Я слушаю.

— Мы с Кули выдвинули безумную догадку: наш мальчик Оскар Кофи — серийный убийца.

Когда Зандер заводилась и неслась на полной скорости, любую короткую паузу она заполняла очередным залпом.

— Ты там?

— Э-э.… не знаю.

— Он переезжает с места на место и оставляет за собой трупы.

Связь в горах была в лучшем случае нестабильной. Разговор оборвался, Саймон попытался перезвонить и не смог. Он тихо прошел по хижине, убедился, что дети крепко спят, вернулся к машине и отъехал. На склоне была площадка для пикника с отличным видом на озеро, и там сигнал оказался лучше. Он остановился и позвонил Зандер. Было почти полночь, полная луна казалась так близко, что до нее можно дотронуться.

— Извини. Я в горах. Ты сказала — оставляет за собой трупы.

— Ага. Пока это только догадка, направление для работы, но нам с Кули нравится. Три года назад Кофи работал в больнице в Балтиморе. Пока он был там, умерли трое, все старики, причина смерти — неизвестна. А это, как мы выясняем, сейчас редкость. «Неизвестная причина» встречается нечасто: врачи почти всегда что-нибудь находят — так и выглядят лучше. Через два месяца после последней смерти Кофи уехал и появился в Бракстоне. Но самое интересное — Пенсильвания. Три года он работал в больнице в Скрантоне. Там были две загадочные смерти, обе с неизвестной причиной. Только я видела медицинские записи: у пациентов были сильные головные боли, тошнота, внутренние кровотечения, сыпь и все такое.

— Похоже на таллий.

— Точно. А самое занятное — дальше кадровое дело вдруг становится пустым. Ноль, ничто, словно кто-то пытался все подчистить и похоронить. Но сделали небрежно и пропустили несколько листов. Один — письмо от адвоката по имени Виктор Малруни. Из Скрантона. Слышал о таком?

— Нет. У тебя есть кадровые дела сотрудников и медицинские карты пациентов?

— Да ладно тебе, Лэтч. Думаешь, я все это выдумываю? Я же говорила: больницы — проще простого. Они хранят все в облаке и словно специально дразнят таких, как я, мол, попробуйте заглянуть. Догоняй. Ты хочешь говорить о Кофи или восхищаться гениальностью своей бесплатной хакерской команды?