— Я открытая книга.

— Тридцатое декабря, день ее смерти. Я позвонил в похоронное бюро, чтобы ее забрали, но анонимный звонок предупредил полицию Бракстона. Кремацию остановили. Полагаю, звонила ты.

Челюсти Тилли чуть напряглись, она отвела взгляд. Значит, звонила она. Без вариантов.

— Зачем ты это сделала, Тилли? Я говорю с тобой предельно честно. Ответь тем же.

— Джерри попросил. Он хотел вскрытие. К тому времени всем уже заправлял Тедди Хаммер, и он тебя подозревал.

— А то, что именно вы с Джерри остановили кремацию, довольно убедительно доказывает, что не вы отравили Элеанор. Иначе никто ничего бы не узнал, а я сейчас не смотрел бы в сторону тюрьмы.

— Мы этого не делали, Саймон. Клянусь.

— И я не делал, что бы ни сказали присяжные.

— Тогда кто ее убил?

Он потер виски и покачал головой.

— Если не я и не ты, то не знаю. Подозреваю, кто-то вошел в ее палату через несколько дней после госпитализации. Ты знаешь, как свободно все устроено в больницах. Врачи, медсестры, персонал ходят туда-сюда круглые сутки.

— Работа изнутри?

Саймон решил дальше не распространяться. Все, что он скажет, Тилли повторит Джерри.

— Возможно. Почему Джерри подал на меня в суд?

— Я умоляла его не делать этого, говорила, что ты разорен. Но Хаммер сказал, так нужно.

— Я хуже чем разорен.

— Могу помочь?

— Ни за что. Последнее, что мне сейчас нужно, — чтобы ты вмешивалась. Просто оставь все как есть. Проблем и так хватает, а ты спишь с врагом.

Судя по всему, свободного времени в тюрьме у Кули было предостаточно. На самом деле он заканчивал срок в федеральном «лагере» — учреждении низкого уровня безопасности без ограждения, где насилие не терпели.

Саймон разыскал сведения о нем в сети и узнал, что три года назад Кули осудили в Мэриленде и в начале сентября он должен выйти условно-досрочно. Это было его первое преступление — федеральное, какое-то сложное дело об интернет-кражах. Дальнейшие поиски почти ничего не дали и о его девушке Зандер.

Но любопытство Саймона к ним бледнело на фоне их интереса к нему. По словам Зандер, Кули без труда проник в виртуальную жизнь Саймона: пролистал рабочие файлы конторы — убийственно скучное занятие — и получил доступ к многолетней личной почте Google.

Сначала Саймон разозлился, потом решил: какого черта. Годами он исходил из того, что кто-то где-то видит каждое письмо, заказ в магазине, запись в календаре и личную заметку, поэтому всегда был осторожен.

Но когда Зандер сообщила, что Кули взломал и секретный почтовый ящик, заведенный больше года назад главным образом для сокрытия азартных игр, Саймон был ошеломлен.

— Почему перестал играть? — спросила она за выпивкой в студенческом баре через две двери от чайной.

— Слишком много зарабатывал.

— По тебе не скажешь.

— Слушай, ФБР взяло меня на заметку, а один старый друг предупредил. Пора было заканчивать.

— Просто любопытно.

— Хорошо, у меня для вас кое-что важное. Можете покопаться в виртуальной жизни Оскара Кофи, рентген-лаборанта, о котором я говорил?

Она хихикнула, почти как подросток.

— Кули уже идет по следу. Правда, легко не будет. Кофи очень дорожит приватностью и неплохо разбирается в цифровом мире.

— Не совсем понял.

Когда речь заходила о технологиях, Саймон часто чувствовал, что ступает по тонкому льду, и рядом с Зандер обычно ощущал себя идиотом. Она могла закатить глаза как всезнайка-подросток, а могла улыбнуться тепло и ободряюще, будто обладала бесконечным терпением.

Она улыбнулась.

— Он явно параноик и защищает себя весьма серьезными файрволами и другими барьерами. Но Кули любит вызовы. Скоро пролезет.

Саймона снова забавляла мысль о федеральном заключенном с собственным контрабандным ноутбуком, который засел в тюремной библиотеке и сеет хаос в виртуальном мире.

Одновременно отрезвляло понимание: где-то в огромной вселенной интернета существуют люди, способные найти и увидеть практически все. Почему они не могут работать исключительно на разведслужбы и оставить обычных людей в покое? Будь это возможно — а он понимал, что невозможно, — Саймон выбросил бы компьютеры и вернулся в каменный век, когда люди писали письма ручкой на бумаге и часами разговаривали по старомодным телефонам.

— Кули кое-что делает для тебя, — сказала Зандер.

— Не могу дождаться.