Это должна была сделать я.

Я оставила его неукрытым, так же как оставила его умирать.

— Пусть Звезды примут тебя, — шепчет он над моим лучшим другом, — И пусть ночь будет к тебе добрее, чем был этот мир.

Он замирает на мгновение, словно добавляя еще одну личную молитву, прежде чем повернуться ко мне, но я не поднимаю глаз.

Такое ощущение, будто я не в силах это сделать. Будто что-то тяжелое пригвождает мой взгляд к грязной земле, которая все еще впитывает кровь Инквизитора.

Я не могу посмотреть на Инквизитора.

Я не могу посмотреть на Кирена. Только не тогда, когда взгляд означал бы признание того, что его больше нет.

Талиесин опускается передо мной на колени и тянется к ножу. Мои пальцы смыкаются на рукояти так, словно это единственная неизменная вещь, оставшаяся в мире.

— Тише, — произносит он низким голосом. — Тебе это не нужно.

Он медленно высвобождает кинжал из моей руки, словно боясь, что я разобьюсь вдребезги, если он будет слишком груб.

В деревьях пляшет свет, и секунду спустя появляется Вессика, уже с мечом в руке. Ее глаза окидывают поляну, фиксируя масштабы потерь.

— Какого хера здесь произошло? — требует она ответа.

Талиесин бросает на нее взгляд.

— Не сейчас.

Она следит за его взглядом, смотрит на меня, потом на тело Инквизитора, и воздух покидает ее легкие в одном резком, свистящем выдохе.

— Звезды всемогущие, — бормочет она. — Ну конечно.

Ее глаза скользят по телам, словно составляя отчет с поля боя.

Но когда они останавливаются на мне, затем на Инквизиторе — ее челюсти жестко сжимаются. Она ничего не говорит.

И почему-то от этого только хуже.

Талиесин выпрямляется, расправляя плечи.

— Уведи ее обратно в Мирадорес.

Мне не следует туда возвращаться. Не после того, как я оттуда сбежала.

Но Вессика не двигается с места, спрашивая:

— А как же… ты?

— Я с этим разберусь, — говорит он так серьезно, как я никогда раньше от него не слышала. Любая маска, которую он обычно носит, сменилась мрачной решимостью.

Возможно, как солдаты, они к этому привыкли, привыкли смотреть, как их друзья падают и больше не встают. Возможно, смерть — это факт, с которым они научились жить.

Она кивает и прячет меч в ножны. Шагнув вперед, она приседает так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Тебе нужно встать.

Я крепче сжимаю тело Инквизитора в объятиях.

— Я не могу уйти, — шепчу я. — Мне вообще не следовало уходить.

С этого все началось. Я не могу позволить, чтобы этим все и закончилось. Потому что, если я отпущу Инквизитора, это станет реальностью. А если это реально, значит, и Кирена тоже больше нет.

Ее челюсти сжимаются.

— Мы уходим. Сейчас же.

Я оседаю ближе к земле.

— Мое место здесь. С ними. — Слова звучат глухо и отстраненно, словно принадлежат кому-то другому.

Вессика смотрит на тело под плащом рядом со мной и прищуривается, узнавая. Ее лицо слегка меняется. Это не совсем жалость, но резкость ее раздражения притупляется.

— Им уже не поможешь. А теперь вставай.

Я долго смотрю на нее, ища хоть что-то: каплю милосердия или утешения, за которые можно было бы ухватиться.

Их нет.

Дюйм за дюймом мои руки разжимаются, словно я отпускаю не просто что-то, а что-то очень хрупкое. Холод проникает внутрь, стирая последние следы его тепла на моей коже. Вессика протягивает руку, и я сжимаю ее, позволяя ей рывком поставить меня на ноги. В то же мгновение, когда я, пошатнувшись, делаю шаг, ноги пронизывает боль.

Вессика ловит меня прежде, чем я падаю.

— Осторожнее. Ты обожжена, — говорит она, глядя на мои сапоги и почерневший подол.

Ее взгляд поднимается к моей разорванной одежде и голой коже над глубоким вырезом туники Инквизитора, и на ее лице вспыхивает гнев. Ее хватка каменеет, словно она представляет себе глотки под своим клинком.

— С этим мы разберемся позже.

Я опускаю глаза и обнаруживаю, что мои штаны обгорели и почти расплавились, а кожа под ними содрана до мяса и сочится сукровицей.

— Я в порядке, — бормочу я, пытаясь отстраниться от нее.

Но Вессика меня не отпускает.

— Просто позволь мне помочь тебе, — произносит она слишком ровно.

Даже сейчас, она — ярость, но упакованная в строгую, дисциплинированную форму.

Одной рукой она продолжает крепко держать меня за талию, а другой тянется, чтобы запахнуть тунику Инквизитора на моей груди. Мы пробираемся сквозь деревья, но ее хватка остается железной, словно она боится, что я растворюсь в воздухе, если она ее ослабит.