Я скорее спотыкаюсь, чем иду. Каждый шаг мучительнее предыдущего.

Вессика замечает это.

— Мы можем сбавить шаг, — предлагает она, — Или передохнуть.

Я не заслуживаю отдыха. Я заслуживаю того, чтобы лежать мертвой там, на той поляне.

— Нет. — Я стискиваю зубы и заставляю себя идти дальше. — Что он собирается сделать с…

Я не могу заставить себя произнести слово «телами», но оно эхом отдается в мозгу, словно тот крик тех людей. Еще одна неизбежная реальность, от которой мне не сбежать — так же, как и от метки ворона у меня на груди.

— Он обо всем позаботится. — Она перехватывает меня поудобнее, стараясь взять на себя большую часть моего веса.

— Кирен. — Сердце разбивается, когда я произношу его имя. — Мы сможем его похоронить?

— Мы не бросаем своих мертвецов в грязи. Я поговорю с Инквизитором… — Она вздрагивает, осознав свою ошибку. — Уверена, что-нибудь придумаем.

Больше я ни о чем не прошу. Ей нужно справляться со своим собственным горем — похоронить ее собственное тело.

Деревья расступаются, открывая дорогу. Мы срезали путь через лес по диагонали, и впереди вырисовывается мост, ведущий к поместью, укутанный густым туманом. За ним из мглы, словно надгробие, вырастает Мирадорес.

Дверь распахивается еще до того, как мы до нее доходим. На пороге в ночной рубашке стоит Ленора, и ее лицо искажается в ту же секунду, как она меня видит.

— Звезды храни нас, — шепчет она. — Что…

— Позови Эдриана, — приказывает Вессика, уже затаскивая меня внутрь. — Живо.

Ленора не спорит. Она бросает на меня еще один полный ужаса взгляд и исчезает, чтобы привести его из покоев рядом с библиотекой.

Вессика ведет меня наверх и усаживает на край кровати. Я делаю глубокий вдох, испытывая облегчение от того, что больше не стою на ногах. Прямо сейчас даже мои кости ноют от попыток удержать себя от того, чтобы не рассыпаться на куски. Она осторожно приподнимает мою левую ногу, и я морщусь.

— Прости, — бормочет она, осматривая ожоги. — Тебе повезло. Это заживет, но нужно лечение.

Везение тут ни при чем. Я проклята.

— Я пошлю за целителем. — Она направляется к двери.

Я хватаю ее за руку и останавливаю.

— Нет.

— Нет? — повторяет она, словно ослышалась.

— Я не хочу, чтобы кто-то чужой… — Слова застревают в горле и отказываются выходить наружу. Я не могу вынести даже саму мысль о том, что кто-то будет прикасаться ко мне, осматривать, кто-то узнает о том, что произошло.

Вессика с шипением выдыхает сквозь зубы, явно борясь с желанием поспорить.

— Ладно. В Беллаторуме должно что-то быть, хотя бы на сегодня, — многозначительно добавляет она. — Я сама все принесу. Не двигайся.

Как будто я могу.

Она закрывает за собой дверь, а я сижу неподвижно, уставившись на свои руки, где засохла кровь Инквизитора. Мои пальцы сжимаются и разжимаются, словно все еще ищут, за кого бы уцепиться.

Когда возвращается Ленора, она несет таз с водой, тряпки и свежую одежду, перекинутую через руку. Она двигается осторожно, с беспокойством наблюдая за мной.

— Давай мы тебя вымоем, — предлагает она, ставя таз возле кровати и опуская остальные вещи на матрас.

Я не отвечаю.

Она стягивает с моих плеч тунику Инквизитора и замирает, увидев под ней мою порванную одежду. Ее губы сжимаются в тонкую линию, когда она осматривает остальную часть моего тела.

— Давай переоденем тебя во что-нибудь чистое, — говорит она, стягивая с меня разорванную кофту. Она натягивает мне через голову ночную рубашку, затем медлит. — Нам нужно снять с тебя и эти штаны тоже.

Я киваю, забираясь руками под подол рубашки, чтобы расстегнуть их. Схватившись за пояс, я стягиваю их, морщась от каждого движения. Ленора забирает обгоревшие штаны и бросает их на пол.

Я опускаю взгляд и меня пробирает дрожь.

На моих икрах воспаленные, красные раны. Одни сморщились в сгустках опаленной кожи, другие покрылись волдырями. Ленора сглатывает и начинает смывать грязь и кровь с моей кожи так, словно делала это уже сотню раз.

Наверное, она делала это, для Инквизитора и его семьи. Но после сегодняшней ночи…

— Что ты теперь будешь делать? — внезапно спрашиваю я. Слова слетают с губ быстрее, чем я успеваю их остановить.

Ленора замирает, нахмурив брови. Возможно, в этой суматохе Вессика ничего ей не сказала. Она снова начинает промакивать сажу с моей кожи влажной тряпкой.

— Мы позаботимся о тебе.

Она не знает. Я должна ей сказать. Не только о том, что произошло, но и о том, что я натворила.

— Инквизитор мертв. — Эти слова почти невозможно выговорить, как будто я говорю на наречии, которого не существует. — Я пыталась сбежать. Они убили моего друга Кирена. Инквизитор погиб, пытаясь меня спасти.