Люк открылся. Солнечный свет ударил по визору. Фильтры автоматически потемнели. Передо мной лежала поверхность Клеопатры: чёрная, серебристая и белая, без полутонов. Тени были настолько резкими, будто их вырезали ножом.

Со вздохом закрепил страховочный фал и выбрался наружу. Первым делом облетел капсулу. Обе лапы стояли надёжно. Первый гарпун ушёл в породу на метр. Второй — на метр двадцать. Мало, если начнётся нечто непредвиденное. Достаточно, если поверхность решит вести себя как поверхность. Добавил третий якорь вручную.

Потом снял с днища платформу, установил её на широкие магнитные опоры и выгрузил кофры.

Возвратный маяк поставил в десяти метрах от капсулы, за гребнем. Он не передавал постоянный сигнал. Только отвечал на мой шифрованный запрос коротким импульсом.

— Внешний контроль.

— Радиация повышена, но в пределах защиты. Температура поверхности на освещённом участке сто шестьдесят три градуса. В тени минус сто двенадцать. Электростатическое поле растёт.

— Бархат просыпается.

Чёрная плёнка в двадцати метрах от меня едва заметно приподнялась.

Сначала решил, что это оптический эффект. Потом по её поверхности прошла волна. Миллионы тончайших пластинок повернулись к Солнцу. Между ними вспыхнули фиолетовые искры.

— До выброса около сорока секунд, — предупредил Архивариус.

Схватил кофр с препаратами и прижал его к платформе дополнительным ремнём. По краям визора побежали помехи.

— Отключи внешние антенны. Оптику на внутренний контур.

— Выполнено.

Чёрная плёнка вздулась. Я присел за платформой, хотя в вакууме это мало помогало.

«Солнечный бархат» выбросил отходы — рой блестящих частиц — пылинок. Они поднялись над поверхностью и разошлись веером. Часть ушла в космос. Часть ударила по капсуле. Часть облепила меня.

В безвоздушном пространстве не было звука, но костюм передал через материал сухое шуршание.

На визоре зажглись десятки точек:

— Проникновение не зафиксировано, — сообщил Архивариус. — Наружное покрытие левого предплечья повреждено на ноль целых три десятых процента.

— Переживём.

— Вполне вероятно.

Заряжённые частицы поползли к стыкам брони. Я включил контур сброса. Синие искры прошли от плеч к подошвам и ушли в камень.

Пыль осыпалась.Однако не вся.Провёл по визору мягкой пластиной — на ней осталось фиолетовое мерцание.

Солнечный бархат снова прижался к камню и стал почти чёрным. «Живой» мир Клеопатры поздоровался. Вежливо, по местным меркам.

Взял стерильный скребок, отделил небольшой край плёнки и поместил в вакуумную кассету. Не ради денег. Состав колонии показывал, какие вещества преобладали на астероиде. Для выбора маршрута это могло быть полезнее старой карты.

— Анализ займёт шесть минут, — сказал Архивариус.

— Проводимость?

— Выше архивного диапазона на девять процентов.

— Значит, внизу свежий заряд.

— Или колония отличается от описанной.

— Одно не исключает другое.

Закрепил кассету на платформе и развернул «Телескоп-М» в длинную конфигурацию. Короткий ствол потребуется во внутренних ходах, там, где длинный пытался бы зацепиться за каждый выступ.

Основной магазин оставался в режиме «Таксидерм». Два диагностических плюс три снотворных и два парализующих. Отдельно — кинетический блок. На случай, если с кем-нибудь не получится договориться.

Со зверем или людьми. Я не делил риски по происхождению.

До известного входа в систему каверн было восемь километров по прямой.Оставил основную платформу у капсулы и взял малый грузовой полоз. Он тянулся за мной на магнитном тросе, нёс станину, контейнер, запасные баллоны и то количество инструментов, без которого любой профессионал мгновенно превращается в туриста.

Маршрут проходил между двумя кратерами, затем вдоль светлой кварцевой жилы. Первые двести метров ничего не происходило. Это настораживало.

На третьей сотне увидел движение. Небольшой камень отделился от склона и пополз вверх. Я остановился. Камень тоже.

Размером он был с человеческую голову. На тёмной поверхности блестели куски кварца и металла. Ни глаз, ни конечностей сначала не различил. Потом снизу высунулись шесть коротких лап. Осколочный краб.

Он стоял в двадцати метрах и оценивал меня четырьмя матовыми ямками на передней пластине. Панцирь был собран из того, что нашлось вокруг: белые кварцевые чешуйки, тёмный металл, кусок красной изоляции и половина старого крепёжного кольца.