— Серёж...

— Ненавидишь ты меня? Ну так и ненавидь себя на здоровье. Но гнобить саму себя-то за то, что оргазмы со мной ловишь, зачем?

— Я не...

— Нет! Ты именно этим и занимаешься. Кто-то высрал знатную чушь, что брать в рот член — это не круто. И все, ты уже на измене. Ой, писю пососала. Ой, еще сильнее от этого потекла. Ой, пойду с горя повешусь. Настя, очнись! Ты имеешь право наслаждаться тем, чем наградила тебя природа — своей чувственностью.

— Я не хочу ей наслаждаться с тобой! — змеей прошипела жена, но я лишь закатил глаза.

— А что, было бы лучше, если каждый чертов раз тебе было бы со мной не вау? — спросил я осторожно и получил именно ту реакцию, которую ждал.

Моя жена перестала гудеть от неприятия. Она вдруг выпрямилась и задумалась, перекладывая в своих мозгах мысли в правильном порядке. А затем выдохнула и кивнула, устало потирая пальчиками переносицу. И резонно подводя итог:

— Я с тобой с ума сойду.

— Я с тобой уже сошел, — хохотнул я.

— Не ври, — фыркнула Настя, — ты таким был еще до меня.

— Не факт...

На этом наш разговор пришлось зафиналить, потому что капитан корабля сообщил, что уже через полчаса мы совершим посадку в аэропорту Куала-Лумпура. Пришлось поторопиться с переодеванием и сборами. А дальше понеслось...

Прилетели после обеда. В солнцепек. Жара, как в бане, влажность на максимум. Но мне казалось, что Настя вообще этого не замечала. Глаза по пять килек, а в них восторг неприкрытый светился. Я же только смотрел на нее с улыбкой. Для меня это был очередной азиатский мегаполис, а для провинциальной девчонки все равно, что в другой мир попала.

В номер в люксовом отеле с инфинити-бассейном и видом на город заселились уже к концу дня. Сначала опробовали на ритмичную скрипучесть огромную кровать. А затем поужинали с видом на закатное солнце. И только после спустились обратно в город.

У жены случился разрыв шаблона. Она кайфовала, казалось бы, от всего подряд. При виде Петронас Тауэрс, Мердеки и даже толпы в Bukit Bintang. Ее не смущал ни запах уличной еды, ни ароматы дорогих парфюмов. Настя логанила свой совсем невыразительный живот и говорила, что ее дочь так сильно любит маму, что не хочет мучить ее всякими там пресловутыми токсикозами.

Я ее не поправлял, веря, что наш сын растет настоящим мужчиной. Лучше, чем его отец. Вот и не обижает маму...

В остальные дни я знакомил Настю с основными достопримечательностями города. Помимо вертолетных туров и эксклюзивного шоппинга, где я потратил на жену неприличную сумму денег, мы поднимались на смотровую площадку Петроас и прошли по мосту Skybridge на сорок первом этаже. Гуляли в зеленом оазисе мегаполиса — парке KLCC, где Настя на шоу фонтанов почему-то заснула, а потом бурчала, что я ее не разбудил и она все проспала.

На следующий день история повторилась. А меня снова обвинили во всех смертных грехах, а после затребовали срочно обожраться карамболой, которая уже очень полюбилась моей жене. Будь ее воля, она бы только этим фруктом и питалась.

А я, плохой и нехороший, все водил ее по мишленовским ресторанам и пичкал лучшими блюдами от шеф-повара. Не муж, а злодей писюкать.

После был Сингапур.

Тут Настя вообще чуть не потерялась от шкалящих эмоций. Все тридцать три удовольствия этого города были для нее: лучший номер в Marina Bay Sands, прогулки по Садам у залива, остров Сентоза, музеи, концерты и СПА-программы. Последнее особенно полюбилось моей жене.

А я был только рад ей угодить.

Из Сингапура мы сразу вылетели на острова. Джакарту из нашего маршрута я все-таки решил вычеркнуть. А Настя со мной согласилась, сославшись, что городская парилка начинает ее здорово утомлять. Я это тоже заметил, так как беременная супруга прикладывалась на любую маломальски пригодную поверхность для сна.

И были Фиджи — отдельный мир для нас двух. Вилла, затерянная вдали от посторонних глаз. Собственный пляж, который сливался с океаном. И тишина, которая нарушал лишь смех Насти и шум волн, мерно набегающих на берег.

Здесь время бежало не медленно и не быстро.

Здесь же я впервые ощутил, как моя жена прикоснулась ко мне.

Сама...

Это было раннее утро. Когда еще солнце лишь едва-едва выглядывало из-за горизонта, окрашивая все вокруг в пурпурное марево. Я же проснулся, как от толчка, но глаз не открыл.

Сначала даже не понял, что уже не спал...

И что это, не сон, а реальность, где кончики пальцев Насти невесомо порхали по линии моих бровей. Спустились к ресницам. Пробежались по скулам. Коснулись нижней губы. А затем...