Шрифт:
Оборотень!
О, несколько месяцев назад в такой ситуации он бы прямо-таки подпрыгнул от возбуждения и предвкушения. Сейчас сдержался. Волк уже не так важен ему, как раньше, но всё равно чрезвычайно интересен. Какие тайны он ещё может скрывать? Урмиту, бегущий меж мирами…
Купец и оборотень о чём-то говорили. Их спутник молча поглощал ячменную кашу с салом. Его тень ничем примечательным не выделялась, однако что-то в облике русоволосого бородача всё же Нигидия привлекло.
Или не в облике.
В мире сумерек отражение калеки зияло угольной бездной. И та была чернее, чем у оборотня.
Позволив эманациям смертных свободно течь сквозь свой разум, Нигидий не уловил ни одной мысли, что могла бы принадлежать этим двоим.
А вот это уже очень интересно. Странность сия интриговала куда сильнее, нежели случайная встреча с оборотнем в канабе унылого кастелла на краю Ойкумены.
Нигидий встал и подошёл к столу купца и его свиты.
— Уважаемые, прошу простить меня за это бесцеремонное вторжение в вашу трапезу. Можно я задам вам пару вопросов?
Купец смерил его взглядом. Он видел добротно одетого черноволосого мужчину лет сорока.
— Задавай.
— Скажи, пожалуйста, почтеннейший, ты и твои люди едете в Аквинк?
— Мы только что приехали оттуда, — ответил купец.
— О, как жаль… — расстроился Нигидий, — и вы тоже едете оттуда…
— А ты, верно, ищешь попутчиков туда? — догадался купец, взглянув на стрикса с прищуром.
— Да. Я путешествовал пешком, идти ещё далеко, а погода совсем испортилась.
— Пешко-ом, — недоверчиво протянул купец и ещё раз с ног до головы оглядел Нигидия.
Тот усмехнулся. Платёжеспособность оценивает.
— Так сложилось. Но у меня есть деньги, я бы заплатил. Но никто не едет в Аквинк.
Он понятия не имел, куда держат путь другие посетители таберны, но они его речь вряд ли слышали.
— Ну почему? — сказал купец, — мы двинем в обратный путь завтра. Может даже сегодня. Здесь дело недолгое.
— О, это превосходно! Вы приехали на реде?
— Разумеется. Даже верхом сейчас путешествовать — прескверное занятие. А пешком и подавно.
Нигидий широко улыбнулся и сел рядом с оборотнем, напротив купца.
— Не найдётся ли местечко для меня? Я заплачу.
— Одно место у нас есть, — ответил купец, — но если тебя сопровождают рабы…
— О, нет. К счастью, я один.
— К счастью… — скептически хмыкнул купец.
Он не нашёл в облике Нигидия ничего подозрительного и был совсем не против немного заработать. Впрочем, личность попутчика для принятия решения следовало прояснить.
— Как тебя зовут, уважаемый, и каков твой род занятий?
— Я Публий Нигидий, странствующий астролог.
Купец приподнял бровь.
— Вот как? Ты римлянин? Я думал, все астрологи из халдеев.
— Не все, — улыбнулся Нигидий.
— Интересно. Впервые встречаю человека твоего ремесла. Зови меня Луций Нератий Батон. Это мои люди.
— Приятно познакомиться.
— Значит, ты магик? Гадаешь, предсказываешь?
— Скорее, математик. Я вычисляю судьбу человека по положению звёзд и планет.
— И что, любому можешь предсказать?
— В теории — да. Но на практике это не так просто, как кажется.
— Ясно, — Батон выпрямился, заулыбался. На его лице было написано, что всю сущность астролога он уже раскусил, — цену себе набиваешь?
— Дело вовсе не в деньгах, почтеннейший. Просто я придерживаюсь учения Петосириса об асценденте и деканах.
— Кто это? И что за хренцеденты такие?
— Один учёный эллин, он жил лет триста назад в Египте и прикидывался египтянином, взял себе имя одного древнего жреца. Ему открылась истина о восходящем знаке, определение которого — есть наиважнейшая задача астролога. Видишь ли, почтенный Нератий, в мире высших сфер нет времени, там одновременно существует прошлое, настоящее и будущее. Твоя судьба была определена в момент самого первого вздоха. Надо лишь прочитать её. Для этого нужно знать точное место и время этого самого вздоха. Тогда бы я вычислил, какая точка небесной сферы появилась в тот момент над восточным горизонтом. Это и есть асцендент. Он определяет твою личность, характер, начало жизни. От него уже без труда вычисляется середина неба — вершина твоей судьбы, то, чего ты достигнешь. А заходящий знак десцендент, отвечает за завершение дел, брак, старость. И четвёртый из кардинальных углов — нижняя точка под горизонтом. Она определяет твои корни, семью, конец жизни.
— Мудрёными словесами сыпать ты мастак, как я погляжу, — хмыкнул купец, — и многие на них ведутся?
— На кусок хлеба хватает, — улыбнулся Нигидий, — немало людей хотят узнать свою судьбу.
— Ну, положим, я бы тоже не прочь кое о чём узнать. Дабы, так сказать, соломку подстелить.
— Судьбу полезно знать вовсе не для того, чтобы попытаться её изменить, — покачал головой Нигидий.
— А для чего ещё? — удивился купец.
— Чтобы заранее подготовиться и с полным достоинством встретить неизбежное. Так учат стоики.