Шрифт:
Как разноцветным бойцам удерживать линию строя,
Ибо, попав между двух вражеских, воин погиб,
Как в наступленье идти и как отступать осторожно,
Если увидишь, что твой воин остался один,
Как положить на доске друг за другом три камешка рядом,
Первым построив их цепь, ты побеждаешь в игре.
Играли с переменным успехом. Хриплый то потирал руки, то вполголоса бранился. Диоген старался сохранять внешнее спокойствие, хотя и его захватил азарт. Возле него мало-помалу рос столбик из монет.
Хриплый раздражался всё сильнее. Косой постоянно советовал ходы, но противник Луция отмахивался. Но вот уже который раз ситуация на поле для него стремительно ухудшалась. Тёмно-зелёные латроны Диогена один за другим зажимали и «убивали» белых воинов.
— Дукой ходи! — горячо советовал Косой.
— Отвали!
— Дукой ходи! — не унимался тот, — век воли не видать!
Он схватил прямоугольного дукса, передвинул.
— Пошёл? — уточнил Луций.
— Пошёл, — раздражённо махнул рукой Хриплый.
Диоген передвинул свой латрон. Потом снова сходил Хриплый. И опять Диоген. Белый дукс оказался зажат между двумя тёмно-зелёными «разбойниками» и испустил дух.
Хриплый и Косой переглянулись. Затем Хриплый, не сказав ни слова, сгрёб все латроны в горсть и размазал их по лицу Косого.
— Ты чё! — заверещал тот.
Через мгновение ему в рожу прилетел кулак, и он кувыркнулся с лавки.
— Сука!
Диоген культей сгрёб деньги в подставленную ладонь.
— Хватит, может?
Хриплый скривился. Принялся подбирать с пола латроны.
Диоген поспешил ретироваться.
В голове раздался женский смешок.
— Ты мне помогала? — сурово спросил Луций в пустоту.
«Ага. Убедила его сыграть».
— И всё?
«И всё. Не принижай свои достоинства. Луций. Я далеко не каждому смертному готова сказать, как высоко ценю его».
Вниз спустился Дариат.
— Слушай, может хоть тюфяк ещё попросим?
Диоген усмехнулся.
Два дня он слонялся по городу. Купил себе тёплую одежду, подобрал ножны для кинжала.
«Сегодня они были возле устья Мусея. Завтра переправятся у Ногетии».
Он бродил по городу и ждал. Сам не зная, чего.
И дождался.
На третий день, ближе к полудню, в ворота Новиодуна въехал отряд. Три десятка всадников. Турма.
Во главе отряда ехал Сальвий Бесс. А чуть позади Гней Балабол Прастина и Гундосый Авл Назика.
Глава XXIII
Двое
Аквинк
В октябрьские иды ударил первый заморозок. Иней тонким льняным платком укрыл землю на несколько часов и до полудня исчез без следа. Предвестники грядущей зимы появились ещё накануне, робко кружась в золотом вихре танцующей осени.
Зиму в Аквинке так скоро не ждали. Одиноким и нетерпеливым белым звёздочкам предстояло ещё полтора, а то и два месяца парить меж ветвей сбросивших свою листву деревьев. Обычно снег белым саваном укрывал север Паннонии лишь к концу декабря. Мелкие речки сковывал лёд, но Данубий оставался судоходен едва ли не весь январь. Только в месяце очищений исчезали полыньи и промоины, и лёд держал тяжело гружёные повозки.
В этом году всё было иначе.
В ноябрьские иды снег, выпадавший до этого дважды, впервые пролежал весь день и не сдался ослабевшим лучам солнца. За ночь насыпало ещё больше.
Фидан стояла в дверях и, затаив дыхание, зачарованно смотрела, как полосатый кот, недовольно и брезгливо тряся лапами, поочерёдно всеми, пробирается через двор по своим важным кошачьим делам. На середине он остановился, посмотрел на девушку, напрягся, Несколько мгновений они играли в гляделки, а потом кот мяукнул, и ускакал прочь в три прыжка.
Фидан с опаской отпустила дверной косяк и сделала шаг, а потом ещё один. Без стены, без палки, без руки Варки. Сама! Наконец-то сама!
Снега так много. Он лежал ровным, чистым покровом на земле, пушистыми шапками на крыше конюшни, хрупким кружевом на голых ветвях старой яблони. Холодный воздух слегка обжёг лёгкие, но девушку это не напугало. Этот холод не злой, он бодрит, пробуждает все сонные, отупевшие чувства. Она вдыхала его жадно, до головокружения, и, запрокинув голову смотрела, как в молочной белизне неба танцуют, кувыркаясь, новые снежинки.
Одна опустилась ей на ресницу. Фидан замерла, боясь спугнуть. Ещё одна — на раскрытую ладонь. Хрупкий, совершенный кристалл, шестилучевая звёздочка. Она рассмотрела её за миг до того, как тепло кожи превратило узор в крохотную каплю. Но успела. Она поймала мгновение невесомой красоты.
Фидан раскинула руки в стороны и закружилась на месте, закрыв глаза. Ещё вчера бы сразу упала, а сегодня уже нет!
— Ну куда в одной рубашке?! — раздался встревоженный голос мужа.
Она засмеялась, а в следующее мгновение её сгребли в охапку, одним движением укутали в тёплый плащ. Борода кольнула щёку.